(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Он не спешил. Он знал, что я никуда не денусь.

Существо разжало челюсти. Его пасть раскрылась, как бутон кошмарного цветка — четыре лепестка, каждый усеян рядами загнутых внутрь зубов. С клыков капала густая, прозрачная слюна. Капля упала на мой ботинок, и кожа зашипела, испуская едкий дымок. Кислота.

Я выставила перед собой нож. Рука дрожала, но я заставила себя перехватить рукоять поудобнее.

«Я защищу ее», — всплыли в памяти строки из письма Морвана.

«Где же ты?» — прошептала я пересохшими губами, не отрывая взгляда от желтых глаз. — «Где твое обещание, Лорд М.?»

Хлыстохвост издал звук, похожий на смешок — булькающий, влажный рокот. И атаковал.

Он не прыгнул. Он ударил хвостом.

Движение было слишком быстрым для человеческого глаза. Я увидела лишь размытую тень. Удар пришелся по руке с ножом.

Хруст кости был громче крика.

Боль ослепила меня. Нож отлетел в темноту, а я рухнула в грязь, прижимая к груди сломанное запястье. Мир завертелся волчком.

Я попыталась отползти, но спина уперлась в корни. Тупик.

Тварь спрыгнула на землю. Земля содрогнулась под ее весом. Она медленно приближалась ко мне, втягивая ноздрями запах моего страха и боли. Желтые глаза сузились. Она наслаждалась моментом.

Я посмотрела в раскрытую пасть смерти. Четыре лепестка челюстей зашевелились, готовясь сомкнуться на моей голове.

Я не хотела умирать. Не здесь. Не так. Не узнав правды до конца. Не увидев его снова.

Амулет на моей груди был мертв как механизм, но камень внутри него был жив. Я почувствовала, как он теплеет, реагируя на мой предсмертный ужас.

Я закрыла глаза и закричала. Не голосом — у меня не было дыхания. Я закричала всем своим существом, вкладывая в этот импульс всю свою ярость, все свое отчаяние и требование.

«МОРВАН!»

Крик ушел в пустоту.

Я услышала свист рассекаемого воздуха — хвост заносился для финального удара.

А затем воздух взорвался.

Звук был похож на удар гигантского бича или раскат грома, спрессованный в одну точку. Ударная волна отбросила меня в сторону, вжав лицом в мох.

Над поляной нависла Тень. Не просто отсутствие света, а материя, более плотная и черная, чем сама ночь. Она рухнула сверху, как метеорит.

Хлыстохвост замер. В его желтых глазах, за секунду до этого полных торжества, я увидела отражение абсолютного, парализующего ужаса. Ужаса жертвы перед богом.

Из груди хищника, разрывая черную шкуру, мышцы и кости, вырвалось длинное, изогнутое лезвие из дымчатого обсидиана. Оно прошило тварь насквозь, пригвоздив ее к земле.

Монстр даже не успел взвизгнуть.

Тень сгустилась, обретая форму, от которой веяло первобытным величием и смертью.

Глава 16. Встреча во Плоти

Тень сгустилась, обретая форму, от которой веяло первобытным величием и смертью.

Черное лезвие, пронзившее Хлыстохвоста, не было оружием, которое можно вложить в ножны. Оно было продолжением тела того, кто пришел на мой зов.

Существо, пригвоздившее трехметровую тварь к земле, возвышалось над ней подобно башне из жидкого обсидиана. Это был К'Тарр в его истинном, боевом обличье — кошмарный сплав биомеханики и древней магии. Его тело покрывала броня из хитина, черного настолько, что он казался дырой в пространстве, поглощающей скудный свет джунглей.

Вместо лица у него была гладкая, непроницаемая пластина, на которой яростно пульсировали фиолетовые узоры — язык чистого гнева. Из спины, подобно ореолу падшего ангела, веером расходились гибкие сенсорные щупальца. Их кончики светились злым, багровым светом, сканируя пространство.

Хлыстохвост, еще секунду назад бывший вершиной пищевой цепи, забился в агонии, пытаясь достать врага когтями.

К'Тарр не стал уклоняться. Он даже не дрогнул.

Одним текучим, ленивым движением он перехватил горло хищника когтистой лапой. Раздался влажный, тошнотворный хруст — звук ломающегося позвоночника, усиленный тишиной вымершего леса. Монстр дернул рукой, и голова Хлыстохвоста отделилась от туловища, повиснув на лоскутах черной шкуры.

Гигантская туша обмякла. К'Тарр отшвырнул ее в сторону, в заросли папоротника, с той же легкостью, с какой человек отбрасывает пустую обертку.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Я лежала в грязи, прижимая к груди сломанную руку, и не могла сделать вдох. Мой спаситель был страшнее того, что пыталось меня убить. Это была сила, неподвластная пониманию, абсолютная и чуждая.

Он медленно повернулся ко мне. Фиолетовые узоры на его лицевой пластине вспыхнули ярче, заливая поляну призрачным светом. Багровые щупальца за спиной дрогнули, скручиваясь в спирали.

Он шагнул ко мне. Земля под его ногами не проминалась, она словно расступалась в страхе.

«Не надо…» — прошептала я, пытаясь отползти, но тело отказалось подчиняться.

Он остановился в двух шагах. И начал меняться.

Это не было похоже на магию из сказок, где лягушка мгновенно становится принцем в облаке искр. Это был висцеральный, биологический процесс.

Раздался звук, похожий на треск ломающегося льда и скрежет камней. Черный хитин не исчез — он пришел в движение, втягиваясь под кожу, меняя структуру, становясь мягче. Кости захрустели, перестраиваясь, уменьшаясь в размерах. Тьма, окутывавшая его плотным коконом, впиталась в поры, став частью его плоти.

Гладкая пластина лица раскололась, уступая место человеческим чертам.

Через несколько секунд передо мной стоял мужчина из моих снов.

Он был абсолютно наг. Но в его наготе не было уязвимости, только торжество совершенной формы. Его тело было высечено из бледного мрамора и стали, каждый мускул очерчен с хирургической точностью. Тени льнули к его бедрам, словно живой плащ, скрывая самое сокровенное, но оставляя достаточно, чтобы перехватило дыхание.

На его коже, на широкой груди и шее, все еще медленно угасали биолюминесцентные узоры — эхо его истинной сущности.

Он смотрел на меня сверху вниз. Его глаза — фиалковые, с вертикальным зрачком, который на моих глазах мучительно расширялся, становясь круглым, — горели нечеловеческой яростью.

«У тебя есть тяга к смерти, Il'yra?»