Рози и мужчина её мечты - Салли Торн

— Уверяю вас, они совершенно безопасны. Если вам по какой-то причине нужно будет выйти, внутри есть ручка для принудительного открытия. Но вы можете оставить крышку приоткрытой на несколько сантиметров, хотите? — она зависает с пальцем над айпадом. — Если у вас клаустрофобия, это абсолютно нормально. Вы также можете отказаться от процедуры, и мы принесём вам травяного чаю.

Но моя сестра смотрит на меня с вызывающей полуулыбкой.

— Ты боишься?

— Всё нормально, — я бы предпочла оставить крышку полностью открытой, но я же Рози-нудистка. С моей удачей тут же появился бы мойщик окон.

— Уморительно. Спасибо тебе огромное, что делаешь это со мной. Лучший день на свете, — говорит Бри, когда нас оставляют одних и она погружается в воду. Пока опускается её крышка, она кричит: — Прощай навсегда.

— Прощай навсегда, — откликаюсь я с меньшей убеждённостью, и когда она герметично запечатана внутри, я тоже голышом забираюсь в свою капсулу и закрываю крышку.

Звук не совсем такой, как у захлопывающегося багажника машины, но, если подумать, довольно похож.

Я в абсолютной темноте. Я не выбрала никакой музыки. Почему я тоже не настроила последовательность «восход»? Вода — самое шелковистое, склизкое, молочное и солёное варево из всех, какие можно представить. Я пытаюсь устроиться поудобнее, но сделать ничего не могу. Любое выкручивание туда-сюда вызывает всплески и рябь, которая несёт меня по волне к самому верхнему краю бака. Я ударяюсь головой.

— Ай!

Я это абсолютно ненавижу.

— Наслаждайся, — приказываю я себе, и мой мрачный тон гулко отдаётся в замкнутом пространстве. Было бы преступлением потратить впустую такой ценный, необычный опыт. Я пробую ещё раз.

— Это расслабляет и весело.

Совсем не похоже на тот другой раз, о котором я даже Бри не рассказывала. Сердце неприятно пульсирует в ушах, и беруши лишь чуть-чуть приглушают этот звук. Я шлёпаю руками по тёплой воде.

«Я в безопасности, и я не посмешище».

И, не имея другого выхода, я закрываю глаза и силой воли пытаюсь вырубиться.

* * *

Я вздрагиваю и взбиваю вокруг себя воду от звука стука сверху. Слышу приглушённое пение Бри:

— Рози, просыпайся.

— Я не сплю, — для человека, который только что спал, я невероятно возмущена. Кладу руки по бокам от себя, на крышку, по бокам, на дно. Чернота здесь сюрреалистична. Такое чувство, что у меня больше нет глаз.

— Разве было не потрясающе? У меня случилось озарение. Я придумала проект, который могу предложить на завтрашнем командном совещании.

— У меня тоже было озарение, — открываю рот, и восьмилетняя Рози врёт.

— Конечно, было, соня. Давай, вылезай. У меня тут твой халат. Пойдём, будем двумя свинками в грязном свинарнике. А потом массаж.

— Нажми на штучку за меня, — я жду пару секунд и шарю по стенке. — Бри, нажми на штучку. Я в темноте.

— Я не могу найти никакую штучку. О, вот и Диона. У Рози таймер ещё не сработал. И на ней ничего нет, так что отведите глаза.

— Без проблем, — пауза. — Сейчас я просто открываю крышку, — Диона говорит с ярким профессиональным юмором.

— Слава богу, — говорю я в темноте. — Пожалуйста, скажите, что вы держите мой халат наготове.

Ничего не происходит.

— Одну секундочку, — заверяет меня Диона. Моя сестра хохочет.

— Что смешного? — боль стягивает мне горло. Мне нужно выбраться из этой штуки, потому что плохое воспоминание становится всё труднее обходить. Оно превращается в огромную чёрную яму прямо на дороге впереди, и я в неё свалюсь, если не буду осторожна. — Ха-ха, Бри. Выпусти меня.

— Просто так… похоже на Рози.

— Одну секундочку. Я перезапускаю приложение. Технологии. Иногда ведь они сводят с ума, правда? — Диона повторяет уже более твёрдо.

— Ещё как. Особенно когда моя сестра заперта в большом белом унитазе.

— Заперта? — я ощупываю всю левую сторону. — Я просто воспользуюсь ручкой для принудительного открытия, ладно?

Не думаю, что они меня слышат. Я не могу найти ничего, что походило бы на рычаг. Пробую с другой стороны, на случай, если я перепутала лево и право. Пробую крышу. Ощупываю пространство у своих ног. Нет ничего, за что можно было бы потянуть. Есть две ручки, за которые я сильно дёргаю, но ничего не происходит. Беруши выпадают. Моё дыхание учащается. Здесь нет места, чтобы сесть прямо. Ноги шлёпают и хлюпают по воде.

— Эм, мне здесь больше не нравится.

— Я просто заново скачиваю приложение, — говорит Диона, и я не слышу её ещё две минуты.

— Всё нормально, Рози, — говорит Бри, но тон у неё теперь другой. — Просто ляг, закрой глаза и считай до ста. Вслух, чтобы я слышала.

Я подчиняюсь и начинаю считать. Потом она говорит мне считать до двухсот. Я слышу голоса других сотрудников.

— Я откуда, блин, знаю, что такое прошивка, Джина? Оно же с иголочки! — визжит Диона.

— Я погуглю код ошибки, который тут высвечивается, — говорит Бри с её юридической компетентностью, где-то у моих ног. — О. Японский. Попробую Google Translate. Хм-м. Плохой перевод. Интересно, что такое Base-Level Latchet? Что такое latchet? Или washlet? Это настоящее слово? О, не знаю. Продолжай считать, Рози. Я хочу слышать, как ты считаешь.

Я считаю до пятисот. Шестисот. Семисот. Потом делаю перерыв, чтобы хорошенько, катарсисчески завыть.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожааааалуйста!

— Мы стараемся, — обещает Бри. — Просто какая-то глупая фигня, Рози. Сейчас всё исправят. Сохраняй спокойствие.

С крышки бака на меня капает солёной водой прямо на лицо, и она стекает по щекам, как жгучие слёзы. Все снаружи перешли на раздражённый шёпот. Или они смеются?

Бри прислоняет телефон к стенке бака, чтобы я могла послушать подкаст о преступлениях.

«Это было ранней зимой, и на земле в Салеме, штат Массачусетс, всё ещё лежал снег. Габриэль Диллинджер потуже затянула шарф, защищаясь от пронизывающего холода, и отправилась в десятиминутную прогулку до своей работы в автосалоне», — ровный голос ведёт повествование.

Я слушаю так долго, что успеваю услышать всё судебное разбирательство, включая вынесение приговора.

— Да что это за штука такая? — он звучит в восторге. — Она выглядит точь-в-точь как огромный унитаз! — во время финальных титров нас прерывает мужчина, входящий в комнату.

— Эхо, что ли? — спрашивает Бри.

Я прямо вижу её кривую ухмылку.

— Это флотирующий бак, — голос у Дионы такой, будто её идеальная причёска начала расползаться. — Он для расслабления. Мы рады, что вы здесь.

— Обожаю, когда мне такое говорят. Эй, — по моей крышке стучат. — Ты там расслабилась?

Я прикрываю руками грудь и между ног.

— Я в полном порядке. Надеюсь, вы принесли консервный нож?

— О, да у нас тут живая! — он взрывается смехом.