Рози и мужчина её мечты - Салли Торн

class="p1">— О-о-о. Я разговариваю с ходячей катастрофой? — кажется, он чувствует, как я киваю. — Я профессиональный укротитель ходячих катастроф, так что можешь даже не париться. Это даже не самое странное, что я видел на этой неделе.

— Правда? Мне так стыдно.

— Салону должно быть стыдно. Ты тут ни причём.

Его абсолютная уверенность действительно меня успокаивает. Но я всё равно не могу не вздохнуть.

— Это так в моём стиле. Я уже потеряла пуговицу и серёжку. Баков два, но Бри залезла не в этот. Она же умная, компетентная сестра. Мы, наверное, должны были сильнее настаивать, чтобы она осталась, — я замолкаю, и когда он не отвечает, сердце у меня ёкает в груди. — Ты ещё здесь?

— Я здесь. Фрэнк написал, говорит, они дозваниваются до владельца салона, — лёгкий звук уведомления, за которым следует восхищённый свист. — Землетрясение в булочной? Вот этого в моём бинго не было. Мой чат — подарок, который всё дарит и дарит сюрпризы.

— Ты уже выложил фотку этого флотирующего бака?

— Скажи «сыр»!

— Ха-ха. Пожалуйста, продолжай отвлекать меня, — я тяну руки к крышке, и с неё на моё лицо обрушивается водопад жгучих солёных капель конденсата. — Уф, соль просто жесть. Ты можешь примерно прикинуть, сколько это ещё продлится?

— Совсем недолго осталось, — весело врёт он.

Я вспоминаю слова Фрэнка.

— Твоя работа — творить чудеса и успокаивать нас, бедных голых чокнутых. Он сказал, ты тут лицо из команды, — я вспоминаю слова Фрэнка.

— Моя суперсила. Я могу заболтать и краску со стены. Спроси мою маму, она подтвердит, — он замолкает, потом говорит: — Лицо... Есть у меня плохое предчувствие, что это значит. Когда я сорвусь и их всех передушу, хочу, чтобы ты была моим свидетелем о характере. Расскажи всем, как близко я был к срыву.

— Тогда нас двое. Есть новости? — мой голос тонкий от нервов.

— Сейчас проверю, — он ведёт телефонный разговор, который звучит примерно так: — Ага. Ага. Ага. Ага. Пока, — он вешает трубку. — Так. Фрэнк говорит, что Диона говорит, что владелец салона говорит, что подаст в суд на пожарную службу, если мы хоть царапину оставим на этом грёбаном агрегате. Но кто-то из компании по ракушкам, который говорит по-английски, должен перезвонить с минуты на минуту.

Я вспоминаю, как взгляд Дионы скользнул по мне в зоне ожидания. Я не стою столько, сколько эта штуковина.

— Похоже, их не особо волнует, что в суд могу подать я.

— Они надеются, что ты миленькая лапочка, которая не станет поднимать шум. Но обзаведись юристом, детка. Я буду твоим свидетелем. Слетаем на Мальдивы, когда всё закончится.

— Как мы так быстро стали свидетелями друг друга в суде?

Его голос густо насыщен весельем.

— Понятия не имею. Может, мы ещё и представлять друг друга будем.

— Не надо. Моя сестра — юрист. Кстати, она свободна.

Слов не последовало — он фыркает.

— Ты пытаешься меня с ней свести? Потому что я уже увидел её истинное лицо. Ничто не оттащит меня от тебя, Рози-ракушка.

— Тебе за это платят, — напоминаю я ему, смеясь. — И я рада, что мой парный ретрит на День святого Валентина не совсем пропал даром.

— О-о-о! Так сегодня День святого Валентина? Теперь всё встаёт на свои места.

— Что именно?

— Сегодня утром какая-то женщина на улице подарила мне одну розу и свой номер. Парни меня потом за это заездили.

Меня пронзает горячее, тёмное чувство. Я хмурюсь.

— Как невероятно приятно для тебя.

— О, погоди! Это была подсказка! Рози, роза! Идеальная девушка для спасения.

— Я никому не идеальная девушка, поверь. Просто оставь меня здесь. Так будет лучше, — бормочу я, представляя эту картину.

— Там есть место и для меня? — слышен скользящий шорох, он устраивается, облокотившись на мой бак. — Ужасы свиданий, да? Даже для пожарного-мечты всё просто нежизнеспособно. Hinge? Скорее уж Unhinged. Почему мой аккаунт всё время блокируют?

— Если ты настолько мечта, как говорит Фрэнк, они, наверное, думают, что ты бот.

Он смеётся, пока не начинает подвывать.

— Думал, что через приложения люди сначала увидят мою личность. А в итоге выясняется, что я — просто бот.

— Ты моя галлюцинация из изоляционного бака.

— Теперь всё ясно. Поэтому мне и не дают вести спасательные операции. Я же не настоящий. Или мне просто нужен отпуск.

— Наше путешествие на Мальдивы уже не за горами.

— Не дождусь. Расскажи мне о себе, — раздаётся тихий стон, он звучит так, будто потягивается. — Может, мы сейчас изобретаем новый вид быстрых свиданий.

— То есть женщину надо обездвижить и лишить чувств, чтобы это сработало?

— Звучит как рай. Я тоже хочу так. Хотя первое впечатление это несколько ограничивает, пожалуй.

Я обдумываю это.

— Не особо. У тебя приятный голос, и ты чертовски смешной.

— Я о тебе думал то же самое, — видимо, Фрэнк вернулся в комнату, потому что Лео добавляет: — Что там по обстановке? Мы уже взламываем эту штуку? Мне надо свозить девчонку на Мальдивы.

— Остынь, Ромео. Как ты там, Рози?

— Я в порядке. Правда начинаю хотеть пить. И я ужасаюсь моменту, когда мне захочется в туалет. Но Лео говорит, что я очень храбрая.

С чего это я так, по-детски? Потому что я знаю, как ответит Лео, именно так, как он отвечает сейчас — тепло, ласково и сладко.

— Она у меня самая храбрая маленькая ракушка-борец на этой стороне города.

От его щедрой доброты у меня неожиданно наворачиваются слёзы, и они стекают в этот проклятый рассол, в котором меня тут маринуют. Скольким людям он уже успел подарить точно такое же чувство? Будто они — не просто объект, который надо извлечь?

— Ты лучший, Лео, — говорю я ему.

Он наверняка сейчас сияет, как триумфатор.

— Слышал, Фрэнк?

— Ага, ага. Не раздувай его эго ещё больше, чем оно есть. Мне это надоело, пусть просто подают на нас в суд. Я звоню начальству, жду отмашку.

— Если он скажет «да», первым попробую я, — предлагает Лео.

— Не, парень. Просто сиди и держи её в спокойствии… — голос Фрэнка растворяется, уходя из комнаты.

— Они не дают тебе делать твою работу, — обвиняю я в темноте.

— Сам виноват. Меня сложно воспринимать всерьёз.

«Я что, флиртую со стажёром?»

— Сколько тебе лет?

— О, отлично, переходим к раунду быстрых свиданий. Двадцать семь. А тебе?

— Двадцать пять. Какое у тебя любимое комнатное растение? — выдыхаю с облегчением.

Он, кажется, задумался.

— Пыльный пластик. А твоё?

— Я никогда в этом не признаюсь вне условий принудительного заключения.

— Я наклоняюсь ближе… ухо к щели… мне просто необходимо это знать…

— Я люблю спатифиллумы.

— Не