Рози и мужчина её мечты - Салли Торн

— Ну что, Ромео, твори чудеса. Я спущусь к грузовику, посмотрю, что можно использовать, — говорит второй, более взрослый мужской голос.

— Я пойду, — предлагает первый парень. — Мне очень хочется добраться до нового набора инструментов.

— Ты знаешь свою задачу, красавчик, — чьи-то шаги удаляются.

— Эй, жемчужина в ракушке, — голос мужчины звучит так, будто он теперь ниже. Может, он опустился на колени рядом со мной. Может, коллеги только что задели его чувства. — Мы из пожарной службы. Скоро вытащим тебя.

— Я должна ещё раз подчеркнуть, что салон не даёт согласия на какой-либо ущерб баку. Он ещё не внесён в наш страховой полис, и я не зарегистрировала гарантию. Это было в моём списке дел на после Дня святого Валентина, — голос Дионы звучит абсолютно несчастно.

— С админкой всегда задница, — соглашается пожарный. — Но это не отменяет того факта, что нам нужно её вытащить.

— Я вишу на линии клиентской поддержки, но в Токио сейчас нерабочие часы.

— Ага, ага, помните нашу договорённость. Двадцать минут, и мы используем пилу. Есть какие-нибудь предложения с твоей стороны, девочка-ракушка? Можешь потянуть ручку? — голос рядом со мной отвечает, с ноткой стали.

— Тут нечего тянуть.

— Ну, на этом баке есть ручка, — говорит, более отдалённо, с другой стороны комнаты. — Значит, и здесь будет, — он возвращается и стучит по стенке слева от меня. — Посмотри туда. Она здесь.

— Я нащупываю рукой гладкую квадратную панель.

— Похоже, её не поставили. Подожди. Там внутри темно? — это осознание наполняет его голос бархатной эмпатией. — Ты держишься очень храбро, милая.

— Моя сестра всё ещё здесь? — детским голосом я спрашиваю.

— Я здесь, — говорит Бри, но голос у неё другой. Она возбуждена. Она сияет, как моя пропавшая пуговица на кардигане, честное слово. На девушек пожарные так действуют. — Я пойду на следующую процедуру. Персонал хочет свести суету к минимуму.

— Ха-ха. Очень смешно, — я жду её смеха. Тишина. — Ты серьёзно?

— Рози, послушай меня, — она по ту сторону бака, говорит в герметичную щёлку. — Я хочу, чтобы ты доверилась мне. Всё получится. Поверь мне. Поверь. ПОВЕРЬ МНЕ.

— Ладно. Ты права. Не будем портить день нам обеим. Повеселись, — усилие, которое мне пришлось приложить, чтобы прозвучать такой бодрой, оставляет меня тонуть в воде, полностью погрузившись, так что торчит только нос.

Вот тот самый момент, когда смешной пожарный уговорит её остаться. Но невероятно!

— Ступай, изменница, — говорит он. — Дальше я о ней позабочусь.

— Увидимся позже, Рози, — говорит Бри, и звучит так, будто она уже наполовину вышла из комнаты.

— Она и правда ушла?

— Твоя бессердечная сестра свалила, мисс Рози-ракушка. Теперь тут только ты да я, детка. Фрэнк — просто наш третий лишний.

— Выковыряй меня из этой штуки. Умоляю.

Его бессильный, лающий, глубокий смех — чистый укол дофамина.

— Мы партнёры по выковыриванию? Господи, Фрэнк, кто бы ни лежал в этом дорогом водяном гробу, она меня убивает.

— Ты должен творить чудеса, Ромео, а не говорить слова типа «гроб». Ради всего святого, парень, ты же лицо нашей команды. У-у-у-х, глянь на эти петли. Леди из спа придётся смириться с неизбежным, — потом он бормочет что-то тише, и, кажется, я различаю: — На что только люди не тратят деньги, — отвечает Фрэнк.

Если бы он знал, сколько некоторые платят за фикус лировидный, он бы в обморок упал.

— Она сказала, эта штука стоит восемьдесят пять тысяч долларов, — говорит мой смешной парень — Ромео? — с благоговением в голосе. — Слышишь, Рози-ракушка? Ты в очень дорогой штуке. Везучая ты женщина.

— Я по-настоящему благословенна, — у меня теперь новая работа, смешить его. — Я вообще-то в шезлонге на Мальдивах.

— Правда? — его широкую улыбку слышно в голосе. — А я был уверен, что ты дремлешь на диванчике в Букингемском дворце. Да, — говорит он кому-то. — Она в порядке. Храбрая маленькая Рози-ракушка.

Меня трогает, что он взял на себя роль моего опекуна.

— Ну, приятно познакомиться, Ромео.

— Не-а. Этот грёбаный придурок зовёт меня Ромео, чтобы меня бесить. Я Лео.

— Мы зовём его «Ромео», потому что он у нас грёбаный красавчик-мечта, — гремит Фрэнк своим басом.

— Да-да, отвали, Фрэнк, ты — вчерашний хот-дог. Но он прав, Рози. Я — мечта. Представь себе, какой я мечтательный.

Всё, что я могу представить, — портрет безголового торса в зоне ожидания.

— Я сейчас в сенсорной депривации. У меня уши полные воды. Ты для меня — сплошной голос.

— Мечтательный голос, — смех Лео имеет цвет. Даже все цвета сразу. Радужные, расплавленные, наполняющие мой кромешный мир, как опаловые мыльные пузыри. Он предупреждает Фрэнка: — Леди из спа не хочет, чтобы ты тревожил клиентов. Иди проверь, дозвонилась ли она до клиентской службы.

— Как ты там, Рози? — Лео говорит, спустя мгновение тишины.

— У меня есть проблема, о которой мне, наверное, стоит тебе сказать, если сестра ещё не сказала.

— Валяй.

— Эм… — я кладу ладони на щёки. Они тёплые. — Я вроде как…

— Дааа?

— Я голая, так что когда мы откроем эту штуку…

— Я всем, включая себя, завяжу глаза, и мы дадим тебе полотенце.

— Не верится, что она меня бросила, — даже через сантиметр японской стали любой услышал бы моё отчаяние.

— Ты слишком легко её отпустила. Но она нам не нужна. Есть ты и есть я. Я отсюда никуда не уйду, пока ты не выберешься. Обещаю. Я просто рад, что ты не собиралась сообщить, что тебе надо в туалет.

— Дай время. Эта штука, как я понимаю, не смывается.

Он снова улыбается, я это знаю.

— Ты мне нравишься, Рози-ракушка. Половина тех, кого я спасаю за день, почему-то голые. Почему все, чёрт побери, такие голые?

— Мы язычники.

— Язычники! Я, по-твоему, зря жизнь проживаю, раз хожу одетый?

По лбу, возможно, стекает струйка пота.

— Смотря как. Форма у вас довольно ничего. Ты сейчас в ней?

— О, она начинает флиртовать! В чём это я? — он смеётся и смеётся, и ладонью шлёпает по крышке у меня над головой, будто его это чувство переполняет. На меня сыплется дождь из капель конденсата. — Я в обтягивающем стрипперштате пожарного, сделанном из огнестойкого материала.

Я вспоминаю, как он на секунду приутих, когда коллега поставил его на место.

— Я только что тебя объектизировала. Прости.

— Да ничего. Все так делают. Это мой крест. Так зачем ты вообще залезла в эту штуку? Решила очень дорого расслабиться? — отвечает он ласково.

— Сестра получила повышение, и я устроила ей этот день заботы о себе. Но для меня происходящее — вполне в духе обычного.