Исключение из правил - Татьяна Берест

Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь и падаю на кровать. До боли, до скрипа в челюсти впиваюсь зубами в подушку и ору в нее что есть сил — глухо, надрывно, стравливая этот сумасшедший, сжигающий вены адреналин. Сердце лупит о ребра с бешеной, ненормальной скоростью, кажется — всё, сейчас не выдержит, просто разорвется в клочья.

«Нельзя. Нельзя помирать, Алиса. Тебе еще замуж за него выходить».

Со всхлипом втягиваю воздух. Хватаю телефон и открываю запароленную папку. Листаю свои тайные, по крупицам собранные драгоценности — фотографии, короткие записи. Запускаю файл, который всегда работает для меня как дефибриллятор.

На экране — он.

Сидит расслабленно, откинувшись назад, развалившись в потрясающе небрежной позе. В руках гитара. Он держит ее так бережно, так уверенно и мягко...

«Именно так ты будешь держать меня. Очень, очень скоро».

Густое закатное солнце на видео заливает комнату, и в золотистом свете его жесткие черты лица смотрятся невероятно мягко. Никакой брони. Никакого льда. Длинные, сильные пальцы касаются струн, извлекая первый аккорд. А потом его голос — с бархатной хрипотцой — выхватывает из тишины строчки его собственной песни:

— Пусть этот мир летит в пустоту... Ночью и днем мы с тобой лишь вдвоем. Прощай, этот город, все правила — в ноль. Просто держи мою руку... Не отпускай.

Смотрю на его губы, вслушиваюсь в каждый слог, глотаю его голос как единственное лекарство.

«Не отпущу. Слышишь меня, Фарид? Ни за что в жизни не отпущу!»

3

Не сведу глаз. Не сдвинусь с этого подоконника ни на миллиметр. Плевать на затекшие ноги, плевать на всё. Сижу в кромешной темноте огромного холла и жду. Жду его. Всю эту бесконечную ночь.

Меня ломает изнутри. Выворачивает наизнанку каждый мускул, скручивает в жгут каждый оголенный нерв. Уйти сейчас? Абсурд. Сдаться? Не помню, как пишется это слово. Мне необходимо снова его увидеть.

Увидеть черные, тяжелые глаза. В них столько всего — столько невысказанной мощи, скрытой, почти осязаемой боли и глубины, после них смотреть на кого-то другого тошно. Он стирает собой любую другую реальность, делая весь мир вокруг блеклым суррогатом.

Остальные могут сутками убиваться в качалках, натягивать на себя самое дорогое брендовое шмотье, до хрипоты строить из себя опасных хищников. Дешевая бутафория. Ни один из них никогда не станет им. Никто не сможет так ломать пространство одним своим шагом. Никто не сможет так оглушающе молчать.

Чувствую это не логикой, впитываю это всем своим бьющимся сердцем, каждой клеткой под кожей: ты особенный. Ты такой один, Фарид.

И ты создан для меня одной. Ты просто еще не знаешь этого. Но я дождусь.

Наконец-то нормально рассвело. Окна налились светом, вытягивая меня из ночного морока. Спасибо тебе, природа, а то я уже начала забывать, как кислород поступает в легкие.

Справа, со стороны коридора, раздаются шаги. Его шаги. Глухие, размеренные, впечатывающие власть в каждый квадратный сантиметр пола. Я выучила этот ритм наизусть, впитала его под кожу. Самые тяжелые, самые неотвратимые шаги на свете.

Бесшумно соскальзываю с подоконника на затекшие ноги. Иду следом, как тень, крадущаяся за хищником. Главное — не спугнуть. Отрезать пути к отступлению, не оставить ни единого слепого пятна для маневра.

Выворачиваю из-за угла и… теряю связь с реальностью. Зрение, слух, осязание — всё растворяется в утреннем воздухе и отключается за ненадобностью.

Впереди — только его необъятная спина. Он неспешно спускается по лестнице. В каждом его движении сквозит скрытая звериная грация и покой. Сгусток совершенной мощи, закованный в железобетонное равнодушие. От одного взгляда на разворот широченных плеч у меня легкие сводит судорогой, а по венам растекается жар.

«Попался… Никуда ты от меня не денешься. Вот сейчас мы с тобой и побеседуем, мой ледяной, мой несговорчивый…»

Толкаю дверь на первом этаже, за которой он только что скрылся. Скольжу взглядом по полутемному пространству. Бильярдная… Массивный стол, тени на зеленом сукне, стойка с киями. Пусто. А где Фарид?

Бесшумно крадусь ко второй, чуть приоткрытой двери в глубине комнаты. Толкаю ее, шагаю в наполненный влажным теплом воздух и… замираю, прирастая к порогу.

Небольшой бассейн залит пронзительным утренним светом, пробивающимся сквозь высокие окна. Этот свет превращает воду в дрожащее сапфировое стекло. И эту идеальную, слепящую синюю гладь сейчас безжалостно разрезает надвое его спина.

Он плывет. С завораживающей грацией высшего хищника, оказавшегося в своей стихии. Темная голова скрыта под водой, тело вытянуто в струну, прошивающую толщу воды, словно торпеда. Забываю, как дышать, гипнотизирую взглядом каждое его движение.

Вот его огромные руки с сокрушительной силой взрезают поверхность. При каждом баттерфляе под влажной смуглой кожей тяжело перекатываются бугры мышц. Вижу, как натягиваются стальные канаты на его спине, как рельефно вздуваются колоссальные дельты и трицепсы, подчиняя себе сопротивление воды.

Кажется, я могу смотреть на то, как работают его мышцы, целую вечность.

«У японских самураев есть правило: на принятие решения дается ровно семь вдохов. Но у меня нет в запасе вечности даже на них. Время не ждет, а я не собираюсь стоять на берегу и просто созерцать».

Одним движением стягиваю через голову футболку, отшвыриваю на кафель шорты. Оставшись в белье, отталкиваюсь от края и бесшумно ухожу под воду.

Прохладная толща обхватывает разгоряченную кожу. Под синевой я вдруг перестаю слышать внешний мир — остается только мой собственный пульс. Удары сердца гулом отдаются в висках, сбитый, сумасшедший, оглушающий ритм, который вибрирует в горле.

Резко выныриваю на поверхность, втягивая ртом воздух. Распахиваю глаза и… замираю.

Он напротив. Глаза — серьезные, непроглядно-черные, без дна, без каких-либо мыслимых границ. Это космос, схлопнувшийся до размеров радужки. Мрак, в который хочется погружаться с лупой, маниакально, миллиметр за миллиметром изучая каждую тень.

«Посмотри на меня… Господи, просто посмотри на меня так же, как я смотрю на тебя. Увидь меня. Ты мне нужен. Так отчаянно, так смертельно нужен, что ты даже в своих самых смелых фантазиях не можешь себе этого представить…»

Он надвигается. Бесшумно разрезая воду мощной грудью. От его огромного тела, от каждого скупого движения исходит подавляющая, тяжелая энергетика, у меня до боли скручивает низ живота. Мышцы сводит от желания податься вперед, броситься к нему, вцепиться в эти стальные плечи и прижаться так крепко, чтобы врасти в него.

«Нет… Держись, Алиса. Я заманю тебя к самому краю. Сдам позиции так грамотно, чтобы ты