Исключение из правил - Татьяна Берест

Гипнотизируя его взглядом, пячусь назад. Не могу оторвать глаз от его сокрушительной мужской мощи. От широкой, блестящей от капель воды груди, которая сейчас тяжело вздымается. От сосредоточенного лица. От напряженной шеи, на которой пульсирует вена.

Лопатки обжигает гладким холодом кафеля. Бортик. Дальше отступать некуда.

«Почти… ну же, мой хороший…»

Вода вокруг внезапно вскипает от его резкого броска. В следующую долю секунды он нависает надо мной. Две руки тяжело опускаются на бортик по обе стороны от моего лица.

Его глаза сужаются. Смотрят прицельно, безжалостно, словно лазер.

«Смотри, Фарид… Смотри на меня, пожалуйста…»

Его жесткие губы кривятся в едва заметной, но идеальной ухмылке.

— Ты следишь за мной? — глухо рокочет он.

«Я тебя преследую…»

Невинно хлопаю мокрыми ресницами.

— Вообще-то, я просто пришла поплавать.

Он с шумом выдыхает. Горячий воздух обжигает мои влажные щеки.

— Вот как, — тянет Фарид. Его взгляд скользит ниже моей шеи и возвращается обратно. — Поплавать пришла. И поэтому занырнула в кружевном белье?

«У меня просто не было времени на долгие сборы, когда я увидела твою спину…»

Склоняю голову набок и, в точности копирую его ухмылку, медленно веду губами:

— А что? Нужно было прийти вообще без него?

Фарид подается вперед. Чувствую под водой жар его каменного живота, который практически трется о мой. Кислород в легких заканчивается. Вдохнуть просто невозможно.

Я тону в его глазах, пока он приближает свое лицо к моему.

«Только не завизжи от радости, Алиса. Держи лицо, умоляю, не угробь такой момент…»

Он говорит, едва размыкая жесткие губы. Звук его низкого голоса резонирует в моей грудной клетке.

— Тебя же кроет, — рокочет он с удовлетворением. — Так сильно меня хочешь, что аж трясет?

«Ты даже в самых диких фантазиях не можешь вообразить, насколько сильно. Я хочу сожрать тебя целиком».

— Хочу... — еле слышно отвечаю я.

Вжимается в меня еще плотнее, безжалостно вдавливая в бортик. Сердце лупит о ребра на убой, отсчитывая секунды перед инфарктом. Ноги под водой окончательно отказывают, превращаясь в невесомую вату. Я точно сейчас сдохну прямо здесь. Господи, как же долго я о тебе мечтала…

Фарид склоняет голову, и его губы оказываются в миллиметре от моего уха. Горячее, влажное дыхание скользит по чувствительной коже так сладко, что шею сводит настоящей судорогой. Это просто невыносимо.

— Я трахаю жестко, — опаляет он хриплым шепотом ушную раковину. — Не сломаешься под моим весом?

«Рви на куски. Делай что хочешь и как хочешь, только не смей отстраняться…»

— Попробуем по-разному, — с вызовом шепчу я.

Он отодвигается. Грубо лишая меня опоры, тепла и кислорода. Впивается холодным взглядом в мои зрачки.

— Разок я тебе, так и быть, присуну, раз сама в койку лезешь. — уголок его губ ползет вверх. — Но губу не раскатывай. Жену я буду брать из своих, правильную. А такие податливые девочки, как ты — это для нас на один раз. Усвоила?

«Ой, во что же мы тут играем, мой грозный восточный падишах? Хо-хо, дорогой, а не ха-ха. Я всю твою подноготную и всю твою уважаемую семью до седьмого колена изучила вдоль и поперек. Какого хрена ты сейчас из себя строишь?»

Медленно приподнимаю одну бровь, глядя на него.

— Погоди, я что-то не догнала, — тяну я. — Тебя уже кто-то успел испортить до меня? Господи… какой позор... Ладно, расслабься. Так и быть, оставим этот твой маленький секрет между нами. Если, конечно, будешь хорошо себя вести и не станешь много болтать.

Он снова чуть ведет вверх один уголок своих губ. Вкусных, я пока не знаю наверняка, но бьюсь об заклад.

— А ты забавная, — роняет он.

«Да. Забавная, веселая, спортивная, преданная, честная. Всё для тебя, всё в твое личное пользование. Забирай, мой порченый, забирай прямо сейчас. Тебе понравится, я клянусь».

Он разглядывает меня. Прицельно, проникая своим черным взглядом прямо под кожу, заставляя легкие сжаться и задержать дыхание. А потом с шумом выдыхает.

Убирает свои руки от бортика, резко лишая меня тепла... лишая меня вообще всей моей жизни. Что это сейчас было?

— Девочка, не лезь в те игры, которые не вывезешь, — его голос звучит сухо. — Я тебе серьезно говорю. Максимум, на что тебя хватит — это чтобы я тебя пару раз потискал по углам, и то не факт, что у меня будет на это время и желание.

«Что ты несешь вообще?.. Господи, что ты сейчас несешь?»

Сердце снова начинает лупить в ребра с оглушающей силой, закладывает уши. Я сейчас утону. Уйду ко дну, захлебнувшись ледяной пустотой. Зачем ты так бьешь?

Молча смотрю на него, не в силах разомкнуть онемевшие губы. Смотрю, как он отворачивается. Текучим рывком огромных рук он подтягивает свое тяжелое тело на бортик и встает. Не оборачиваясь, уверенно и неотвратимо идет к дверям. Смотрю на его широкую спину, по рельефным мышцам которой скользят прозрачные капли воды.

— Я тебя всё равно выкраду! — летит ему в спину мой ровный голос. — Слышишь меня? Будешь моим первым мужем. Так и быть!

Он не оборачивается. Издает сдавленный то ли смешок, то ли рык, и скрывается за дверью.

Он уходит. А я ухожу с головой под воду. На самое дно.

Потому что это больно. Это настолько невыносимо, что разрывает грудную клетку на куски. Прохладная вода смыкается надо мной, я закрываю глаза, чувствуя, как из меня прямо сейчас, на живую выдирают все внутренности.

«Не знаю, есть ли у древних мыслителей подходящая мудрость на этот счет, но звучать она должна примерно так: та, что позорно идет ко дну в собственных соплях, Фарида не получает».

Выныриваю, втягивая в легкие воздух. Подтягиваюсь на бортик ровно в том же самом месте, где пару минут назад выходил он. Вдавливаю ладони во влажный кафель, пытаясь впитать кожей остатки тепла его тяжелого тела.

«Соберись, боец. Отставить панику. Он просто пока не осознает масштаб своего счастья. Ничего, упрямый мой, непробиваемый... мы тебе зрение-то быстро поправим».

Кое-как натягиваю шорты и футболку на мокрое белье. Медленно бреду по гулким коридорам огромного дома, чувствуя, как внутри постепенно оседает шторм.

Взгляд случайно цепляется за стеклянную дверь, ведущую на задний двор. Замираю. В густой тени раскидистого декоративного куста, почти сливаясь с зеленью, сжалась в комок маленькая фигурка.

Осторожно, чтобы не издать ни звука, толкаю створку. Наклоняюсь и, почти приседая, бесшумно крадусь ближе к живой изгороди.

«Так-так-так… А это у нас что за неучтенный элемент? На тебя, кроха, у