Рождественский Пегас - Зоя Чант

— Ты сказала, мы могли бы попробовать всё иначе, — его голос звучал как шорох речной гальки во время весеннего паводка. — Что ты имела в виду?

Его руки лежали на ее талии. Большие пальцы описывали медленные круги над косточками бедер. Маленькие и невыносимо соблазнительные круги.

— В этот раз я не собираюсь ждать, пока судьба возьмет всё в свои руки, — промурлыкала она, подстраивая движения бедер под ритм его пальцев. Джексон прерывисто вздохнул. — Я сама беру управление на себя.

Она снова качнулась на нем. Он застонал, запустил пальцы в ее волосы и поцеловал ее, и жар разлился по каждой клеточке ее тела.

— Отличное средство от переохлаждения, — пробормотала она, и Джексон подавил ругательство.

— Вообще-то, не рекомендуется при…

Она прикусила его мочку уха. Слегка.

— …физическом истощении… обезвоживании…

Она прикусила чуть сильнее.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Кусаться?

— Делать это. — Она снова качнулась, продвигаясь выше, пока не почувствовала его между бедер. — Или, может, и то, и другое. — Она снова пригубила его ухо.

— Вижу, мне придется занять твой рот чем-то другим. — Он притянул ее лицо к своему и целовал до тех пор, пока всё ее тело не натянулось, как тетива лука. Страсть пульсировала внутри.

— Занять мой рот? — Она ответила на поцелуй, проведя зубами по его нижней губе, а затем начала спускаться ниже. Она ласкала руками каждый доступный сантиметр — плечи, грудь, пресс, сопровождая каждое прикосновение поцелуем. Когда она добралась до его паха, Джексон подался навстречу и ахнул, судорожно сжимая простыни. — Боже, Олли…

— Ну, ты сам сказал, — сухо заметила она и обхватила его рукой. Улыбнувшись ему, она прильнула губами к его плоти.

Джексон приподнялся на локтях. Его взгляд встретился с ее взглядом, затуманенным беспомощным наслаждением. Затем он посмотрел вниз, туда, где ее губы касались его. Его грудь судорожно вздымалась. По венам Олли пробежал раскаленный свинец.

Вот где она ошиблась в прошлый раз. Она просто лежала и позволяла Джексону сосредоточиться на ней… и лишила себя этого. Это совершенно ошеломленное выражение его лица делало его более уязвимым, чем она когда-либо видела. И более возбужденным. И чертовски горячим. Она ласкала его, пробуя на вкус, пока сладостное напряжение между ее ног не стало невыносимым.

— О боже, Олли… — голос Джексона превратился в сплошной гравий.

— Джексон, — ее голос был жидким пламенем.

Она села — так быстро, что он еще стонал от потери ее губ, когда она уже оседлала его. Ноги дрожали. Она направила его в себя. Господи, она уже была такой влажной. Желание свернулось внутри тугой спиралью, готовой вспыхнуть пожаром. Она опустилась, в то время как Джексон толкнулся вверх.

Он вошел в нее, заполняя и растягивая. Она ахнула. Казалось, еще чуть-чуть — и это будет слишком, но она не останавливалась, не могла остановиться, пока ее бедра не опустились на его таз. Он заполнил ее целиком. Это было слишком, но, боже, именно это «слишком» ей и было нужно.

— Прости, — выдохнул Джексон. — Надо было… медленнее…

— Медленнее? — Олли резко качнулась вперед. Сердце бухало в ушах. — Вот так?

Джексон издал звук — не то стон, не то всхлип. Она ускорилась, двигаясь на нем, и звук, вырвавшийся из его горла, заставил ее пальцы впиться в его грудь. Жажда колотилась в ней, раздуваемая каждым новым вдохом. Боже, даже простого дыхания хватало, чтобы вызвать вспышки ощущений — это великолепное чувство избытка и совершенства… черт, если она хочет, чтобы это продлилось хоть немного дольше, ей стоит…

— Олли, — голос Джексона был хриплым. Мучительным. Его пальцы впились в ее бедра, он задвигался внутри нее — его нетерпение было так же очевидно, как и нужда на лице.

Олли притянула его за плечи и поцеловала. Сидя вот так, у него на коленях, пока он обвивал ее мускулистыми руками, она чувствовала его совсем иначе. Она приглушила свой вскрик, уткнувшись в его плечо. Голос Джексона рокотал у нее в груди:

— Я видел это во сне. Каждую ночь. Тебя. То, как ты…

Он поднял руку, лаская ее грудь, и у нее перехватило дыхание.

— Вот так, — промурлыкал Джексон, проводя большим пальцем по соску. — Ты всегда такая сдержанная, такая осторожная, и видеть тебя такой… это сводит меня с ума.

Олли широко улыбнулась.

— Правда? — Она качнула бедрами, и Джексон зажмурился.

— Боже. Да.

— Вот так?

Он снова распахнул глаза, когда она начала двигаться быстрее. Это было невероятно. Горячо, тесно и правильно. Она откинула голову назад. Джексон был прав: она терпеть не могла, когда люди видели ее настоящую, когда читали ее мысли или чувства, но сейчас всё было иначе. Он был иным. Она не могла ненавидеть его и не могла ненавидеть это. Это было слишком здорово. Чувствовать его. Касаться его, пробовать на вкус, слышать его…

Джексон утробно стонал, пока она снова и снова ритмично двигалась на нем.

— Или вот так, — она снова прикусила его ухо, и он зарычал. Она закусила кончик языка, подавляя смешок и желание укусить сильнее.

Наслаждение внутри росло, готовое вот-вот взорваться. И дело было не только в физике — хотя физика была просто запредельной, — дело было в том, что она чувствовала себя… в безопасности. Ощущения взорвались внутри нее. Каждая мышца изысканно напряглась и внезапно обмякла, оставляя в голове легкость, а затем снова скрутилась узлом, и каждая новая волна поднималась всё выше и выше. Она спрятала лицо на шее Джексона, вдыхая его запах, жалея, что нет слов для того, что она чувствует — хотя она всё равно не смогла бы их произнести. Она едва могла дышать.

Джексон излился с глухим стоном, отозвавшимся в ее груди. Его дыхание обжигало кожу, руки крепко держали ее за талию и затылок. Его страсть окутала ее, и она прижалась к нему, возвращаясь на землю — возвращаясь к нему. Она жадно ловила воздух ртом. Безопасность. Конечно, с ним она в безопасности. Он лучший мужчина из всех, кого она знала. Лучший человек. Она бы доверила ему свою жизнь.

Это я была той, с кем небезопасно пронеслось в голове. Той, кому нельзя доверять. Я даже самой себе не могу доверять.

Она прижалась лицом к его плечу, оттягивая следующий момент так долго, как могла.

— Олли… — Джексон тяжело дышал. Его пальцы едва касались ее волос. — Ты… это было… ты в порядке?

Чувство вины зашевелилось в животе. Она подняла голову и прижалась своим лбом к его. Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Кажется, я еще никогда не была так счастлива, — призналась она, и