Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера! - Екатерина Незабудкина

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова.

Эта фраза оглушила меня. В ней не было ни капли горечи. Только чистая, убийственная самоирония. Его бывшая возлюбленная видела в нем божество. А я… я увидела в нём потенциального бухгалтера с намечающейся лысиной. И, судя по его реакции, мой подход оказался куда более терапевтическим.

Он подошёл ко мне, и я невольно отступила. Передо мной стоял незнакомец, но глаза — хоть и карие — смеялись так же, как смеялись его золотые.

— Не волнуйтесь, — сказал он, видя мой испуг. — Образ идеален. Никто и никогда не заподозрит, кто скрывается под этой… личиной.

Он снова посмотрел на своё отражение и хмыкнул.

— Хотя, пожалуй, это даже полезно. Немного смирения мне не повредит.

Он снова стал серьёзным, но уголки губ всё ещё подрагивали.

— Вы справились, Лера. И с магией, и с созданием образа. Теперь вы готовы к работе «в поле». Завтра утром мы идём в деревню. Не опаздывайте, ассистент.

Глава 24

Идти по пыльной деревенской улице рядом с господином Кальдером было одним из самых сюрреалистичных переживаний в моей жизни. Мозг послушно фиксировал картинку: мужчина средних лет, чуть сутулый, как я и «заказывала» для его иллюзорного образа. Походка размеренная, слегка шаркающая — фирменный знак человека, чья жизнь проходит за столом. Потрёпанный дорожный плащ поверх простой, хотя и безупречно чистой рубашки. Визуально — безукоризненное попадание в образ. Но мои инстинкты, моя внутренняя система оценки рисков, бились в истерике. Это был кинестетический диссонанс высшего порядка. Глаза видели домашнего кота, а всё тело кричало: «Тигр! В двух шагах от тебя тигр, притворяющийся ветошью!» Каждое его движение, пусть и замедленное личиной, отдавалось в моём сознании фантомным эхом истинной, хищной грации. Я чувствовала его сущность не как тепло — как статическое электричество в воздухе перед грозой. Как низкочастотную вибрацию, от которой дрожат зубы. И от этого знания моё сердце переключилось в режим «аврал», прогоняя по венам ледяной коктейль из паники и адреналина.

Контора старосты, маленькая, вросшая в землю пристройка к его дому, встретила нас концентрированным запахом старой бумаги, мышей и безнадёжности. Староста Гереон, седовласый кряжистый старик с добрыми, но выцветшими от усталости глазами, взирал на нас как на спасителей.

— Господин Кальдер, мадемуазель Валерия, добро пожаловать! — пробасил он, и в его голосе прозвучало плохо скрываемое облегчение. — Я уж думал, потону в этом бумажном море.

Он указал на стол, и мой внутренний менеджер умер на месте. Это был не беспорядок. Это был памятник энтропии, трёхмерная инсталляция на тему «Коллапс системы». Свитки, перевязанные гнилыми веревками, громоздились рядом с глиняными табличками, покрытыми плесенью. Некоторые пергаменты были испачканы винными пятнами, один, судя по прилипшей шерсти, долгое время служил подстилкой для кошки. Жалобы, долговые расписки, запросы на вырубку леса, записи о рождении и смерти — всё было свалено в одну кучу без малейшего намека на хронологию или тематику.

Каэлан — то есть, Кальдер — окинул этот хаос одним-единственным взглядом. На его иллюзорном лице не дрогнул ни мускул.

— Понятно, — глухо произнес он своим новым, лишенным магии и тембра голосом. — Где начать?

— Да вот хоть с этого края, — обреченно вздохнул староста. — Тут… всё важное.

«Всё важное» — классическая ошибка неэффективного управления, прямая дорога к выгоранию и провалу проекта. Я уже открыла рот, чтобы предложить простую систему сортировки по приоритетам и категориям, но Кальдер бросил на меня быстрый, почти незаметный предостерегающий взгляд. Моя роль — ассистентка. Функционал: подавать перья и молчать. Я кивнула, принимая правила игры.

Мы сели за стол. Мне досталась жёсткая табуретка сбоку, ему — скрипучее кресло старосты. И работа началась. Я ожидала чего угодно: что его гордость не выдержит унизительной рутины, что он начнет язвить или впадёт в холодную ярость. Но я ошиблась. Он погрузился в работу с той же тотальной, всепоглощающей концентрацией, с какой создавал магический мост через пропасть или читал древние трактаты.

Он не просто переписывал документы. Он их сканировал. Впитывал. Обрабатывал. Его перо не просто скользило по бумаге — оно выносило вердикт.

— Эта жалоба от вдовы Миры на соседа, который перенёс межу на её поле, — сказал он через некоторое время, изучая мятый свиток. — Она пишет, что он сделал это ночью, и у неё нет свидетелей.

— Да, бедолага, — вздохнул староста, примостившийся рядом на лавке. — Я ей не верю. Она вечно всем недовольна. А сосед, Йорген, мужик работящий, соль земли.

Мой внутренний аналитик зафиксировал: «Показания отклонены на основании субъективной оценки личности истца». Кальдер молча, не глядя, вытянул другой свиток из самой середины стопки.

— А это прошлогодний запрос Йоргена на ссуду для покупки двух волов. Вы ему отказали.

— Отказал, — подтвердил Гереон. — Откуда у него деньги? Он беден как церковная мышь.

«Контраргумент старосты принят. Начало поиска финансовых несостыковок». Кальдер выудил третий документ, на этот раз из кучи у самого края стола.

— Однако три недели назад, — его ровный голос разрезал спёртый воздух конторы, — он уплатил долг трактирщику за два года. Сумма немаленькая. И примерно в то же время он купил своей жене новые сапоги, о чем есть запись в книге расходов кожевника.

Староста изумленно уставился на него. Я тоже, но моё изумление было иного рода. Мой мозг лихорадочно следовал за его логикой, шаг за шагом. Жалоба — Субъективное опровержение — Поиск финансовых данных по ответчику — Перекрёстная проверка косвенных расходов — Формирование гипотезы.

— Откуда вы… Как вы смогли так быстро всё это найти?

— У вас просто нет системы архивации, — бесцветным тоном ответил Кальдер, будто констатировал очевидный факт. — Йорген врёт. Деньги у него появились. Скорее всего, от тайной продажи излишков зерна с того клина земли, который он отнял у вдовы. Пошлите к нему своего помощника. Пусть копнёт землю на старой меже, метрах в десяти от нынешней. Если трава там свежее и корни слабее, чем на остальном поле, значит, дёрн недавно перекладывали.

Гипотеза — Разработка метода верификации. Гереон смотрел на угрюмого писца с открытым ртом. Я смотрела на него же, но видела другое. Это была не магия. Это была безупречная, холодная, убийственно эффективная дедукция. Он обработал массив неструктурированных, хаотичных данных с такой скоростью и точностью, на которую не были способны лучшие аналитические системы в моём мире. Он превратил эту душную, заваленную мусором комнату в свой личный дата-центр и за полчаса раскрыл преступление, на которое местная власть махнула рукой.

Работа закипела. И я