Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс

изнурительный труд. Каждая такая сессия оставляла их обессиленными, с носовыми кровотечениями и дрожью в руках. Но с каждым разом барьер отзывался ярче, его «пение» становилось увереннее.

Однажды Илэйн, блуждая по библиотеке в поисках новых ключей, наткнулась на свиток, который раньше казался ей мёртвым. Теперь, прикоснувшись к нему, она почувствовала не информацию, а… интерфейс. Смутный, повреждённый, но узнаваемый. Схему управления. Не всем замком, а одной конкретной системой — внешним щитом, тем самым «стеклом аквариума».

— Сомнус! — позвала она, и он был рядом в мгновение ока.

Он положил руку на свиток, и его лицо исказилось гримасой концентрации.

— Это… канал связи, аварийный. Для дистанционного мониторинга. Он… неактивен.

— Можем ли мы его использовать? — спросила она, и в её голосе звучала надежда. — Увидеть их? Услышать?

— Слишком опасно, — он покачал головой. — Любая активность с нашей стороны может быть расценена как угроза и спровоцировать немедленное вмешательство.

— Но мы должны знать, с чем имеем дело! — страстно воскликнула она. — Мы сражаемся вслепую!

Он смотрел на свиток, и в его глазах боролись страх и решимость.

— Есть… другой способ. Не пассивный, но… менее заметный. Мы не будем подключаться к каналу. Мы… встроим в него нашего «шпиона».

Он объяснил ей свой план. Это было тоньше, чем взлом. Они должны были создать крошечный сгусток их совместной энергии — не просто силовой, а содержащий их осознанность, их «подпись» и внедрить его в спящий канал. Как вирус. Он не будет передавать данные, но будет висеть в системе, пассивно считывая всё, что через него проходит.

Риск был чудовищным. Если их обнаружат во время внедрения… Но альтернатива, полное неведение была хуже.

Они готовились три дня. Медитировали, накапливали силы, оттачивали контроль до совершенства. Наконец, они снова стояли в библиотеке перед металлическим свитком.

— Готовься, — мысленно сказал Сомнус, и его рука сомкнулась на её.

Они синхронизировали дыхание. Сердцебиение и пульс сознания. Илэйн чувствовала, как их воли сливаются в единый, раскалённый до бела клинок. Сомнус направил его, а она была рукоятью, стабилизатором, источником силы.

Он «коснулся» свитка. Тишина, а потом ослепительная, немая вспышка в их общем восприятии. Они прорвались. Вселенная на мгновение превратилась в поток чужих, непостижимых данных. Математические константы, схемы, логические цепочки, лишённые всякой эмоции.

И в этом потоке они уловили обрывки. Не образы, не голоса. Чистую информацию.

[Статус: Объект К-01 стабилен. Показатели в норме. Аномалия А-01 (сущность Илэйн) интегрирована. Новая энергетическая сигнатура… анализируется… ].

[Уровень угрозы: НИЗКИЙ. Продолжать наблюдение.]

[Следующий цикл отчёта: через 7.3 стандартных циклов.]

Затем связь оборвалась. Их выбросило из потока. Они стояли, тяжело дыша, обливаясь холодным потом, но с горящими глазами.

— Семь циклов, — выдохнул Сомнус. — У нас есть время.

— Они всё ещё считают нас «низкой угрозой», — сказала Илэйн, и в её голосе звучала странная смесь обиды и надежды.

— Это наше преимущество, — его губы тронула холодная улыбка. — Они недооценивают нас, они видят данные, не видят любви и не видят ярости.

Он обнял её, и в его объятиях была уже не нежность, а стальная решимость кузнеца, закаляющего меч.

— Они думают, что наблюдают за объектами. Скоро они узнают, что имеют дело с защитниками. И мы используем их собственные стены, чтобы построить нашу крепость. Ниточка за ниточкой. Пока их стеклянный аквариум не превратится в неприступную цитадель, из которой мы будем диктовать им наши условия.

Они стояли, прижавшись лбами друг к другу, два бывших узника, которые не просто сбежали из своей клетки, а начали перестраивать её изнутри, готовясь к тому дню, когда тюремщики решат проверить замки. И этот день, они знали, неизбежно настанет.

Глава 33. Семя бури

Семь циклов. Эти слова стали их новым отсчётом времени, тикающими часами, висящими над их хрупким счастьем. Они больше не были просто влюблёнными или союзниками. Они стали инженерами собственной судьбы, сапёрами, обезвреживающими бомбу с неизвестным таймером.

Их дни были расписаны с военной точностью. Утром была медитация и укрепление барьера. Они научились делать больше, чем просто вплетать в него свою энергию. Теперь они переписывали его базовые протоколы. Сомнус, с его древним, интуитивным пониманием систем, находил слабые места, точки входа, заложенные создателями для обслуживания. Илэйн, с её живой, гибкой волей, вплетала в эти точки обходные пути, ловушки, мины замедленного действия, замаскированные под безобидные строки кода.

— Здесь, — говорил он, и его палец описывал в воздухе сложную сияющую схему, которую видела лишь она. — Контур первичного мониторинга. Если они попытаются просканировать нас глубже, чем сейчас, он должен замкнуть сам на себя, создав петлю ложных данных.

— А если они заметят аномалию? — спрашивала она, её разум уже работал над решением.

— Тогда мы активируем «призрака», — его губы тронула тень улыбки. — Я создал эхо нашего старого, кошмарного состояния. Оно будет мигать в системе, как воспоминание, отвлекая их, пока мы меняем реальные параметры.

После обеда проходила физическая подготовка. Сомнус учился владеть своим новым телом не как хрупкой оболочкой, а как оружием. Его движения, прежде неуверенные, становились резкими, точными. Он отрабатывал удары, увороты, изучал анатомию по древним свиткам, пытаясь представить, как можно нейтрализовать противника, о котором ничего не знаешь.

Илэйн наблюдала за ним, и сердце её сжималось от гордости и страха. Он был прекрасен в своей ярости, собранный, стремительный, смертоносный. Но она видела и тень под его глазами, дрожь в руках после многочасовой концентрации. Он выкладывался до предела, торопясь, словно боялся, что времени не хватит.

Вечерами они спускались во внутренний двор. Это стало их ритуалом, стоять под открытым небом, держась за руки, и смотреть на звёзды. Но теперь это был не романтический жест, а акт неповиновения. Бросание вызова тем, кто, возможно, смотрит на них с одной из этих холодных точек света.

— Они думают, что контролируют всё, — как-то раз тихо сказал Сомнус, глядя вверх. — Даже звёзды. Они выстроили их в созвездия, которые видят только они. Для них это ориентиры на карте своей лаборатории.

— Мы исправим и это, — ответила Илэйн, сжимая его руку. — Когда-нибудь мы дадим этим звёздам наши имена.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отразился весь млечный путь и вся её непоколебимая вера.

— Да, — просто сказал он. — Мы дадим.

На пятый цикл случилось первое непредвиденное. Маленькая светящаяся ящерица, та самая, что цвета зари, которую они назвали Зарянкой, внезапно заболела. Её чешуя потускнела, она лежала, свернувшись клубком, и тихо пищала. Сомнус, обычно такой сосредоточенный на глобальных задачах, просидел рядом с ней всю ночь, согревая её своими руками и пытаясь своей