Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс

её в грот с источником, который они обнаружили ранее. Но теперь это место было неузнаваемо. За несколько дней Сомнус, направляя волю замка, превратил его в настоящий подземный сад. Светящиеся мхи оплели стены, создавая иллюзию звёздного неба. Хрустальные цветы, которые они видели раньше, теперь покрывали всё пространство, издавая тихий, мелодичный звон от малейшего дуновения. В центре бил источник, а вокруг него лежала мягкая, похожая на бархат трава, также испускающая нежное свечение.

— Как...? — начала Илэйн, застывая на пороге от изумления.

— Я просто попросил, — улыбнулся Сомнус, его глаза сияли в полумраке, отражая свет сада. — Замок откликается. Он хочет быть красивым для тебя.

В воздухе витал сладкий, пьянящий аромат, которого она не могла опознать. Он пах одновременно ночными фиалками, мёдом и чем-то неуловимо древним, что было сутью самого Сомнуса.

— Для нас, — поправила она его, входя внутрь.

Он протянул ей руку, и его пальцы сплелись с её пальцами.

— Танцуешь?

— Здесь? Сейчас? — она рассмеялась, оглядывая волшебное пространство вокруг.

— Почему бы и нет? — он притянул её к себе, и его другая рука легла на её талию. — У нас нет музыки, но...

Он не договорил. В тот же миг хрустальные цветы зазвенели громче, их отдельные звуки слились в странную, эфирную, но ритмичную мелодию. Это была музыка самого замка, сада, их общей души.

И они закружились. Не было сложных па, не было правил. Было лишь плавное, интуитивное движение двух тел, сливающихся в едином порыве. Сомнус вёл её уверенно, его человеческая форма была теперь совершенно естественной, а его прикосновения говорили больше, чем любые слова.

Они кружились среди светящихся цветов, их тени танцевали на стенах-звёздах, а звон хрустальной музыки наполнял воздух волшебством. Илэйн закрыла глаза, полностью отдавшись ощущению. Она чувствовала тепло его руки на своей спине, твёрдость его плеча под своей щекой, ритм его сердца, бьющегося в унисон с её собственным.

— Я никогда не думал, что смогу испытать что-то подобное, — прошептал он ей в волосы. — Быть так близко. Делить не боль, а красоту. Чувствовать, как ты доверяешь мне своё движение, своё дыхание... себя.

— Ты заслужил это, — она подняла на него глаза. — Всю свою вечность.

Он остановился, но не отпустил её. Музыка цветов стихла, сменившись тихим, мелодичным журчанием источника. Лунный свет, настоящий, снаружи, пробивался сквозь какую-то невидимую щебень в своде, освещая его лицо серебристым сиянием.

— Нет, — он покачал головой, его взгляд был серьёзным. — Я ничего не заслужил. Я был орудием, проклятием. Пока не встретил тебя. Ты... ты не просто поглотила мои кошмары, Илэйн. Ты вдохнула в меня жизнь. Ты моё оправдание и мой смысл. Всё, что есть во мне хорошего, всё, что способно любить и создавать красоту... всё это от тебя.

Он коснулся её щеки, и его пальцы дрожали.

— Ты не боишься? — тихо спросил он. — Вечного заточения здесь? Со мной?

— Здесь нет заточения, — она положила свою руку поверх его. — Здесь есть ты. А где ты, там и мой дом. Даже если этот дом вся вселенная, или всего лишь несколько залов в замке. Для меня это не имеет значения.

На его глаза навернулись слёзы. Он не пытался их скрыть.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и эти простые слова, в его устах, звучали как самое могущественное заклинание в мире. — Больше, чем свою вечность. Больше, чем саму жизнь.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она, и её голос дрожал от переполнявших её чувств. — Таким, какой ты есть. Бывшим кошмаром. Ставшим человеком. Моим человеком.

Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был нежным и бесконечно благодарным. В нём не было страсти прошлых ночей, но была глубина, которая заставила её сердце замереть. Это был поцелуй обета, данного не на время, а навсегда. На оставшуюся вечность.

Когда их губы разомкнулись, он опустился перед ней на одно колено, всё ещё не выпуская её рук. Он посмотрел на неё снизу вверх, и в его сияющих глазах отражались и лунный свет, и весь свет сада, и она сама.

— Обещай мне одно, — попросил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Обещай, что никогда не пожалеешь. Обещай, что, даже когда моя человеческая форма состарится и увянет, а твоя... твоя закончится, ты будешь помнить эти мгновения. И не будешь жалеть о том, что связала свою судьбу с чудовищем.

Она опустилась перед ним на колени, сравнивая их взгляды.

— Я обещаю, — прошептала она. — Но ты обещай мне, что не будешь винить себя, когда это случится. Что найдёшь в себе силы жить дальше. Ради нашего дома и ради памяти о нас.

Он закрыл глаза, и по его щекам покатились слёзы. Он кивнул, не в силах вымолвить слово.

Они сидели так, на коленях, в светящемся саду, обнявшись, как два потерпевших кораблекрушение, нашедших на необитаемом острове не просто спасение, а величайшее сокровище — друг друга. И пусть остров был окружён бескрайним, безразличным океаном, внутри его границ цвели хрустальные цветы, пели светящиеся мхи и бил источник вечной любви. И для них этого было больше, чем достаточно.

Глава 38. Симфония источника

Тихий перезвон хрустальных цветов постепенно смолк, уступив место иной музыке — нежному, настойчивому журчанию источника. Его вода, искрящаяся в лунном свете, струилась по гладким камням, наполняя грот живым, умиротворяющим ритмом. Воздух, густой от сладкого аромата ночных цветов, казалось, трепетал в такт их дыханию.

Сомнус не отпускал её, его руки скользили по её спине, впитывая тепло её кожи сквозь тонкую ткань платья. Его губы, только что произнёсшие вечные обеты, теперь искали её с новой, более глубокой жаждой. В этом поцелуе не было прежней отчаянной ярости. Это было медленное, осознанное исследование, полное благоговения и безграничной нежности.

— Ты пахнешь этим садом, — прошептал он, прерывая поцелуй и касаясь губами её шеи. — Ты пахнешь жизнью, которую мы создали.

Его пальцы нашли застёжки её платья. Они поддавались с тихим шелестом, и ткань мягко соскользнула с её плеч, упав на бархатную траву. Лунный свет окутал её обнажённое тело серебристым сиянием, и он замер, глядя на неё с таким восхищением, будто видел впервые.

— Ты так прекрасна, — его голос был хриплым от переполнявших его чувств. — Иногда я просыпаюсь и смотрю на тебя, боясь, что ты исчезнешь. Что всё это сон.

— Я настоящая, — она взяла его руку и прижала к своей груди, чтобы он почувствовал учащённое биение её сердца. — Мы оба настоящие.

Она помогла ему снять его простую тунику. Его кожа под её ладонями была