Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс

Это был чудовищный выбор. Спасти город и потерять его, позволив ему снова превратиться в монстра. Или спасти его, обрекая город на гибель от того, что прорвётся извне.

Илэйн стояла в кромешной тьме, разрываемая ужасом, слушая его хриплые стоны и шипение его вырывающейся на свободу сущности. Она чувствовала, как её собственный дар, всегда бывший её якорем, метается внутри неё, не в силах найти точку приложения. Она не могла поглотить этот хаос. Он был слишком велик, слишком фундаментален.

— Держись за меня! — отчаянно крикнула она, пробиваясь сквозь тьму к тому месту, где он должен был быть. — Не отпускай нас!

Её пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное, покрытое чем-то скользким и шевелящимся. Он отшатнулся от её прикосновения с рыком, полным боли и ярости.

Вспышка. И в её свете Илэйн увидела его. Его человеческая форма почти исчезла. На его месте клубилась тёмная, бесформенная масса, усеянная мигающими глазами и щупальцами. И лишь в самом центре этого кошмара, словно пленник в паутине, билось крошечное, искажённое болью человеческое лицо. Его лицо.

Илэйн застыла, парализованная леденящим душу ужасом. Её любовь. Её спасённый. Её Сомнус. Он умирал, поглощаемый чудовищем, которое он когда-то был. И она не знала, сможет ли что-нибудь остановить это.

* * *

Ужас сковал Илэйн. Она стояла, не в силах пошевелиться, глядя на то, как существо, бывшее Сомнусом, корчится в агонии. Его человеческое лицо, искажённое мукой, было лишь островком в бушующем море тьмы. Щупальца бились о стены, каменная кладка трескалась с оглушительным грохотом. Воздух выл, наполненный визгом не рождённых кошмаров.

— Не смотри... — его голос, едва узнаваемый, полный скрежета и статики, вырвался из центра этой бури. — Уйди...

Но она не могла уйти. Она была прикована к месту, её сердце разрывалось на части.

Внезапно корчащаяся масса тьмы резко сжалась, словно собираясь с силами. Все щупальца втянулись, мигающие глаза закрылись. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, а потом он... выпустил её.

Волна чистой, нефильтрованной энергии, той самой, что когда-то питала барьер, вырвалась из него и устремилась вверх, сквозь своды замка. Илэйн почувствовала, как дрожь реальности стихает. Барьер стабилизировался, его колебания прекратились. Цена была ужасна.

Когда энергия ушла, тёмная масса, бывшая Сомнусом, казалась меньше, истощённой. Она не пыталась атаковать её. Вместо этого она медленно, почти неуверенно, поползла прочь, вглубь замка, оставляя за собой след из чёрной, маслянистой слизи. Она уползала, как раненый зверь, в свою берлогу.

— Сомнус! — крикнула Илэйн, пытаясь броситься вслед.

Один из щупальцев, тонкий и острый, как бритва, метнулся из тьмы и вонзился в камень перед её ногами, преградив путь. Угроза была очевидной. Не иди за мной.

Она замерла, слёзы текли по её лицу, смешиваясь с пылью и запахом озона. Она слышала, как его чудовищная форма удаляется, её тяжёлое, шипящее дыхание постепенно затихало в лабиринте коридоров.

Тишина, наступившая после, была хуже любого кошмара. Замок был цел. Барьер был стабилен. Город в безопасности, но он был пуст. Без его присутствия, без его спокойного голоса, без тепла его руки, он был просто грудой камней.

Илэйн не знала, сколько времени она просидела на холодном полу, плача. Часы? Дни? Она не могла есть, не могла спать. Каждый шорох заставлял её вздрагивать, каждый скрежет камня, оборачиваться в надежде, что это он.

И вот, однажды, из темноты коридора послышались шаги. Медленные, неуверенные и человеческие.

Она подняла голову. Из тени вышел он. Сомнус. Снова в своей человеческой форме. Он был бледен как полотно, под глазами залегли тёмные круги, а его руки дрожали. Он выглядел так, будто прошёл через все круги ада и едва выбрался.

Они молча смотрели друг на друга через зал. Затем он медленно, будто каждое движение причиняло ему боль, опустился перед ней на колени.

— Прости, — его голос был хриплым шёпотом. — Я... я не хотел, чтобы ты видела это.

— Что... что это было? — выдохнула она, не в силах подойти ближе.

— Правда, — он опустил голову. — Та правда, от которой ты меня спасла. Ты не уничтожила мою старую природу, Илэйн. Ты... отодвинула её, запечатала. Но барьер... он был создан той энергией. Моей первоначальной, искажённой сутью. Когда он начал слабеть, ему потребовалась... привычная пища.

Он поднял на неё глаза, и в них стояла бездонная печаль.

— Я не могу поддерживать его одной лишь нашей гармонией. Ему нужен страх. Или его эквивалент — та самая, энергия хаоса, что я когда-то излучал. Чтобы стабилизировать его, мне пришлось... выпустить её. Ненадолго, но этого хватило.

— И ты... превратился обратно, — прошептала она, наконец понимая.

— Да. И буду превращаться снова. Каждый раз, когда барьер будет требовать подпитки. — Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. — Это... плата за наш покой. За безопасность города. Я становлюсь тем, чем был, чтобы сохранить то, чем мы стали.

Илэйн поднялась и, наконец, подошла к нему. Она опустилась рядом и обняла его. Его тело было холодным и напряжённым.

— Значит, это будет навсегда? — спросила она, уже зная ответ.

— Пока существует барьер, да. — Он обнял её в ответ, прижавшись лицом к её плечу, и она почувствовала, как он плачет. Беззвучно, от бессилия. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким. Я буду уходить. В самые дальние залы. Туда, где ничто живое не ходит. И возвращаться только тогда, когда снова стану... собой.

Это было добровольное проклятие. Вечное колебание между тем, кем он был, и тем, кем он стал. Между чудовищем и человеком. Между болью и любовью.

— Я буду ждать тебя, — твёрдо сказала Илэйн, целуя его в макушку. — Всегда. Сколько бы времени это ни заняло. Я буду здесь, когда ты вернёшься.

Он вздохнул, и в его вздохе была вся тяжесть предстоящей вечности. Их любовь, такая хрупкая и прекрасная, отныне была обречена на регулярные разлуки, но это была их цена. Цена за дом и за мир. Цена за то, чтобы даже в форме чудовища он мог защищать то, что любил. И она была готова платить её вместе с ним.

Глава 41. Жизнь из света и тени

Время в замке обрело новый, двойной ритм. Ритм света и тьмы. Были дни, наполненные солнцем, смехом и любовью. И были ночи, иногда буквальные, иногда длящиеся неделями, когда Сомнус исчезал в глубинах цитадели, и замок затихал в тревожном ожидании.

Но Илэйн держала слово. Она ждала. И каждый раз, когда он возвращался бледный, истощённый, с тенью пережитого ужаса