Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс

На пятый день она собралась обратно. Сердце её рвалось к нему, к их дому, к их тишине и свету.

Она поднималась по тропинке к замку, и с каждым шагом груз города спадал с её плеч и вот она увидела его. Он стоял на том же месте, в арке, точно не сходил с места все эти дни. Его поза была напряжённой, а в глазах читалась такая тоска и такое облегчение, что у неё перехватило дыхание.

Она бросилась к нему, и он поймал её в объятия, прижав так сильно, что кости затрещали. Он дрожал.

— Я боялся, — прошептал он ей в волосы. — Боялся, что ты увидишь мир и... предпочтёшь его нам.

— Никогда, — она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Я видела мир, Сомнус. И он прекрасен именно потому, что в нём есть место для нашего замка и для нас. Я ушла в город, но вернулась домой, к тебе.

Он закрыл глаза, и по его лицу пробежала тень счастья, столь же острого, как и его боль. Он взял её за руку и повёл внутрь. Стены замка приветствовали её мягким, тёплым сиянием. Зарянка пронеслась мимо со счастливым стрекотом.

— Расскажи мне всё, — попросил он, когда они вошли в их покои. — Всё, что видела. Всё, что слышала.

И она рассказывала. И пока она говорила, он слушал, и в его глазах горел не только интерес, но и глубокая благодарность. Она была его связью с миром, который он защищал, но не мог ощутить. И теперь, благодаря ей, этот мир стал для него не абстракцией, а реальностью, полной не только страха, но и тихой, человеческой стойкости. И это делало его собственную ношу чуть менее тяжёлой.

Глава 44. Хранители равновесия

Рассказ Илэйн длился до глубокой ночи. Она говорила о лицах, о голосах, о мелких бытовых деталях, которые складывались в грандиозную картину меняющегося мира. Сомнус слушал, не перебивая, его взгляд был прикован к её губам, словно он впитывал не только слова, но и сам дух города.

Когда она закончила, в покоях повисла тишина, наполненная новым смыслом.

— Они... сильнее, чем я думал, — наконец произнёс Сомнус. Его голос был задумчивым. — Не физически, а духовно. Способность принять горькую правду и продолжать жить... это требует мужества.

— Они учатся, — добавила Илэйн. — А мы учимся вместе с ними.

С этого дня их жизнь обрела новый ритм. Илэйн стала регулярно наведываться в город, уже не как беглянка или невольная посланница, а как полномочный наблюдатель. Она приходила, слушала, иногда осторожно говорила. Её слово теперь имело вес. Её звали «Послом Сумерек», и к ней прислушивались.

Эти визиты меняли не только город, но и сам замок. Сомнус, через её рассказы, начал чувствовать город не как безликую массу, излучающую страх, а как сообщество отдельных личностей. Он узнал о старом библиотекаре Элрике, о детях, играющих в «Стража и Тварь» на задворках, о молодом кузнеце, который выковывал светильники в форме короны из шипов, нового, неофициального символа их сложной судьбы.

Эта связь, эта обратная реакция, начала влиять на саму природу барьера. Энергия, что теперь текла из города, была сложной, многогранной. В ней всё ещё был страх, но также была надежда, упрямство, даже своеобразная гордость за свою способность выживать в таких условиях.

Однажды вечером, когда Илэйн вернулась из города, она застала Сомнуса в Зале Сердца, у Древа Света. Он не медитировал и не укреплял барьер. Он просто стоял, глядя на переливающиеся плоды-звёзды, и на его лице была лёгкая, почти неуловимая улыбка.

— Что случилось? — спросила она, подходя.

— Ничего, — он повернулся к ней. — Всё в порядке. Барьер... он сегодня почти не требует моей воли. Он питается сам. Их волей к жизни. — Он покачал головой, словно не веря самому себе. — Я никогда не думал, что это возможно.

Прошли месяцы. Затем год. Необходимость в глубоких, долгих трансформациях Сомнуса становилась всё реже и реже. Теперь, когда барьер начинал «голодать», ему часто хватало короткого, контролируемого выброса энергии, который не требовал полного превращения. Он мог оставаться в своей человеческой форме, лишь его глаза на мгновение становились глубже, а от него исходила волна древней, сдерживаемой мощи, которая тут же впитывалась ненасытной структурой барьера.

Они сидели в своём саду у источника, как и много раз до этого. Но на этот раз Сомнус был особенно задумчив.

— Я думал о будущем, — сказал он, перебирая пальцами лепестки хрустального цветка. — Нашем и... их.

— И к каким выводам ты пришёл? — спросила Илэйн, положив голову ему на плечо.

— Мы не можем вечно быть надзирателями и заключёнными, — тихо проговорил он. — Даже в таком... комфортном варианте. Равновесие не должно держаться на вечном противостоянии.

— Что ты предлагаешь?

— Я не знаю, — честно признался он. — Но я начал... чувствовать кое-что. Сквозь барьер. Не тех, кто по ту сторону стекла. А нечто... иное. Другие миры. Другие реальности. Наша... тюрьма, оказалась не единственной. — Он посмотрел на неё, и в его глазах горел странный огонь — не боли, а любопытства. — Возможно, однажды... мы сможем не просто защищать этот мир от угроз, а... найти для него место в чём-то большем. Найти способ снять эти оковы, не уничтожая всё, что мы построили.

Илэйн слушала, и её сердце забилось чаще. Это была не надежда на избавление. Это была надежда на эволюцию. На то, чтобы их роль изменилась.

— А пока... — он обнял её, —...пока мы здесь. Мы Хранители не кошмара, не страха, а хрупкого, драгоценного равновесия между светом и тьмой, знанием и неведением, болью и надеждой.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе была вся их история — боль, преодоление, любовь и эта новая, тихая уверенность в завтрашнем дне.

— И знаешь что? — прошептала она, прижимаясь к нему. — Для начала, это более чем достаточно.

Они сидели в своём светящемся саду, двое бывших изгоев, нашедших друг в друге не только спасение, но и высшую цель. Они были Стражем и Послом. Сердцем и Волей. Двумя половинками единого механизма, что не просто защищал хрупкий мир, а медленно, терпеливо, готовил его к тому дню, когда страхи останутся в прошлом, а на смену им придёт нечто новое. Что именно они не знали, но они знали, что встретят этот день вместе.

* * *

Идиллия была обманчивой. Они привыкли к новому ритму жизни, к редким, коротким трансформациям Сомнуса, к растущему пониманию в городе. Замок стал домом в полном смысле слова, наполненным светом, магией