В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

— Иван Андреевич! — одергивает Маша снова.

— Что? — поднимаю глаза.

— Вот книги.

— Пап, а что такое домогается?

— Ну это, когда… мммм… хочет с ней дружить, а она от него убегает.

— То есть Сашка, который говорит давай дружить, а я не хочу, потому что у него только двойки по математике, то это он меня домогается?

Ыыыы…

Маша громко откашливается.

Да понял я.

Забираю у нее учебники.

— Не совсем, Виол. Когда хочет дружить и еще поцеловать, вот это домогается.

— Аааа… ну тогда меня никто не домогается.

— Ну и хорошо. Но если кто-то захочет, то ты мне обязательно расскажи или Марье Андреевне.

— Ого, это про котиков, — восхищенно на книги, — пап, а давай сейчас почитаем.

— Детка, давай не сегодня, — на Машу. Такая она в моем свитере… как конфетка упакованная. И скорее развернуть и до начинки добраться. Тем более, что пробы она прошла. — Я хочу отдохнуть перед ночной сменой.

— Так а ты же сказал перед сном. Вот я давай тебе перед сном почитаю. А ты спи.

Вздыхаю.

— Да-да, — кивает Маша. — Идите, почитайте, я… мне надо тетради проверить.

Ухмыляюсь. И если бы не Виола… не выпроводила бы она меня.

— Виол, ну правда, давай ты Марье Андреевне почитаешь? Мне выспаться надо.

— А чтение как раз хорошо на сон влияет, идите, Иван Андреевич.

Поднимаюсь с Виолой на руках.

Ничего Маше не говорю. Смотрю только в глаза. Открыто. Глубоко. Ее это облизывание губ, заправление пряди за ухо только неприличные мысли “перед сном” распаляют.

Иду к себе.

Мне бы удовольствием сейчас доставило, если бы Маша рядом прилегла и почитала. Или просто полежала. Так прижалась бы.

Говорят, тоже хорошо на сон влияет.

Прохожу мимо комнат ребят.

Костя же еще что-то там бузит.

Заглядываю к ним. Там в комнате “легкий” беспорядок, лежат, смотрят телевизор.

— Как дела?

— Нормально, — садятся и ставят на паузу.

— Кость, у тебя что?

— Ничего, — пожимает плечами.

— Мама говорит, что ты хочешь уехать?

— Чтобы вам не мешать.

— Ты мне не мешаешь. Как и Мишка, и мама. И даже ваш кот.

Смотрит. Сказать боится мне.

— Или работы испугался?

— Вы своих не заставляете чистить снег.

Ах, вот….

— Виол, детка, иди ко мне в комнату, расстели пока кровать, и выбирай книгу, я приду сейчас. С мальчишками поговорю.

Опускаю ее на пол и, когда убегает, закрываю дверь.

— Мама дала вам жизнь. Вынашивала, выхаживала, кормила, не спала, памперсы меняла, смеси разводила, лечила и все остальное. Теперь вы уже самостоятельные для того, чтобы базовые вещи делать сами.

Двигаю стул и сажусь напротив. Они смотрят и молча слушают.

— Мама не должна участвовать в сборе, сушке, раскладывании ваших вещей. Вот это то, что вы раскидали — это ваша ответственность. Это ваши, мужские вещи. Ваши. Мужские. Женская рука не должна их трогать. Ни мама, ни жена. Но вы должны следить за ними сами.

Откидываюсь на спинку.

— Теперь по поводу работы. Тебе Кость тяжело? А маме легко, думаешь? Она вас растит одна. У нее нет опоры больше. Представь стул, — поднимаю одной рукой табурет и выкручиваю одну ножку, — на трех ногах. — Ставлю, — стоит вроде, но качни и может упасть. Тяжело балансировать так постоянно. И усидеть на нем сложно, — закручиваю назад. — А потом у вас свои семьи будут. И вы должны не на диване лежать, а спортом заниматься, чтобы свою женщину и свою семью защитить. Помогать ей, чтобы она в уборщицу не превращалась, чтобы ей хватало энергии, тепла любви на всех. С женщины все начинается. Будет она счастлива, будут все счастливы. Это и мама, и ваши девушки, жены, дочки.

Останавливаюсь, потираю руки. Я не за то, чтобы делить обязанности, и мужчина может посуду помыть, и женщина, если надо гвоздь забить. Но есть работа тяжелая для них. Им тяжести нельзя поднимать, например, поэтому это делаем мы.

— Я вам не враг. Вы запомните это. Только настоящий друг скажет вам правду, и я буду говорить вам так, даже если вам будет неприятно слышать. А другие будут хвалить и говорить “отдохни”. В отдыхе нет роста. а вы мужики. Вы когда свои семьи создадите, должны будете деньги зарабатывать, семью содержать, а не мама. Поэтому, чтобы потом было хорошо, сейчас надо уже спортом заниматься, брать на себя ответственность за вещи свои.

Беру первую попавшуюся майку с комода.

— Я вот к маме вашей заходил. У нее порядок там. Нет ничего разбросанного. То есть пример она вам показывает хороший. Но вы позволяете себе скинуть ответственность за свои мужские вещи на нее.

Мишка уставил глаза в пол. Какой-то мыслительный процесс пошел.

Костя на меня.

— Костян, ты хочешь домой уже, да?

Кивает.

— Окей. Ну тогда, во-первых, я думал тебе место в гараже под лабораторию выделить, но уже не буду. Будем тренировать ответственность с исправления ошибок и формирования выводов. Займемся ремонтом в вашей квартире. Ты же не думал, что мама одна всем будет заниматься?

— Так я учусь.

— А она работает. Завтра съездим к вам, посмотрим, что там делать надо. После учебы будешь ходить, — округляет глаза. — А когда еще? Я тебе говорю, как есть. Если хочешь скорее вернуться домой, то все в твоих руках. Чем активнее будешь помогать делать ремонт, тем скорее вернетесь. Маму твою я уважаю…

— Видел я.… - бубнит Костя.

— И еще увидишь, — в ответ. — Маму вашу я уважаю и обижать не дам, поэтому не позволю ей с вами скитаться по гостиницам. Ты, Костян, мне кажется, даже не представляешь, что там сейчас у вас в квартире и сколько там всего надо сделать.

Поднимаюсь и подхожу к ним.

— Все ребят, расслабьтесь, — хлопаю обоих по плечам и улыбаюсь. — Давайте, вниз сбегали, по три подхода подтягиваний, потом по двадцать раз отжаться. Для ударного ремонта собираем силы.

Подмигиваю им и выхожу.

Кайф.

Девочкам такое не расскажешь. Это вообще не их тема.

А на пацанов прям прет вложить им в голову то, что мама никогда не скажет. Потому что это мама.

— Виол, ну что?

— Ложись, пап, буду тебе читать перед сном.

— Угу, — зашториваю шторы, создаю полумрак, но включаю ночник.

Виола накрывает меня пледом, зайца своего рядом укладывает.

— Виол, когда я усну, ты свет выключи и дверь закрой.

— Хорошо, папочка, слушай.

В начале еще пытаюсь ее слушать, но быстро улетаю в фантазии с Марьей.

Глава 31

— Пока, пап, — все от самой мелкой до самой