В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

— Я не девочка уже, чтобы терпеть такое отношение. Я тут, потому что Иван Андреевич меня позвал, и я скоро уеду, не волнуйтесь. Ничье место, — смотрю на Тамару, — я тут не занимаю. Всего хорошего.

Разворачиваюсь и ухожу.

— Наглая какая.

— И что, ты, Вань, ничего ей не скажешь?

— Я вам скажу, что следующий раз не привозите незваных гостей.

— Так может и нам не приезжать? — повышает голос мама.

— Вер, ну перестань.

Я закрываю за собой дверь.

Все к одному.

Кажется, надо складывать вещи. Костя как раз хотел уехать.

Я сажусь за стол, который Иван принес мне на днях, чтобы было на чем проверять прописи.

Савельева Татьяна.

Отличница моя. Старается.

Быстро проверяю примеры. Все правильно. Ставлю ей звездочку.

Ясно же, что я этой Тамаре, как кость поперек горла.

Проверяю следующую тетрадь.

Иванов Никита.

Смышленый мальчишка, но не хватает старания.

Тетрадь за тетрадью проверяю, чтобы отвлечься.

Надо искать, где жить. Все же все один к одному сходится. И Косте не нравится, и родителям его тоже. И Тамаре этой.

Стук в дверь.

Но ответить не успеваю. Иван заглядывает. Заходит.

Закрывает за собой дверь.

Сейчас скажет, что мне надо уехать.

— Извини, что так вышло.

— Это не ты виновата.

— Я не хотела, чтобы ты ссорился с родителями. Но она правда меня выводила целый день и все, что она там говорила, не так было…

— С мамой потом поговорю, она знала, что я не люблю, когда меня не предупреждают о таких визитах. Я знал, что они приедут в субботу днем, но не знал, что Тамара с ней увяжется.

— Ты ей нравишься.

Может, он не понимает, зачем она тут?

— Слушай.… - откидывается на спинку кресла, — Меня мама в свое время все донимала, что я один, что надо маму девочкам и устроила нам с Тамарой свидание. Ну, как свидание. Мама позвала нас как-то на день рождения Полины. У них отмечали. Пригласила Тамару. Потом оказалось, что они купили детям билеты в развлекательный центр. Короче мы отметили, потом они их забрали и оставили нас наедине.

Я убираю руку и слушаю его дальше. Сидим друг напротив друга.

— Мне скучно с ней стало через полчаса. Ее эти… ладно… девка она красивая. Я думаю, ну переспим мы с ней пару раз, и все. Ну не видел я с ней будущего никакого. Поэтому так обтекаемо нашел повод, что мне надо уехать, мол, встретимся в другой раз. Надо было, конечно, сразу сказать нет. Но она вроде как ничего такого плохого и не делала. Короче, оставил все так подвешено. Думаю, ну мало ли. Ошибся.

— И что потом?

— Вот она с тех пор и придумывает поводы для встреч. С мамой лучшие “подружки”.

— Она ее называет “мама Вера”.

— Короче, я теперь за то, что если не нравится, то сразу надо говорить, что нет.

А зачем он ко мне с этим пришел?

“Нет” сказать?

— Я поищу, куда мы можем поскорее переехать.

— Ты неправильно меня поняла, — усмехается, — я вас не имел ввиду. Вы вчетвером, как раз, меньше меня напрягаете, чем она одна.

В глаза смотрит. А у меня дух перехватывает от такой откровенности.

— Что там с Костей не так?

— Он увидел нас утром, я отговорилась, что просто обнялись при опеке.

Иван поднимается и идет ко мне.

И с каждым шагом стук своего сердца я слышу все громче.

Эхом то в висках, то в горле, то в ушах.

Присаживается передо мной на корточки и берет мои руки в свои.

И это не вечер. Не ночь, когда темно. Опеки нет.

Мы наедине.

Ему не перед кем играть и мне никак не спрятаться.

— Не надо никуда съезжать, — спокойно мне говорит.

— Почему?

— Я уже сказал. Мне нравится, что вы тут живете, вы мне не мешаете, даже наоборот. И ты мне нравишься, Маш.

Пара-пам-пам.

— И я утром тебя целовал, — ухмыляется сам себе, — это повод был, что для опеки.

Сердце будто раскрывается и наполняется сейчас кислородом и набухает, как распускающиеся цветы.

— Я… Иван… Андреевич…

— Хватит уже этих Андреевичей.

Сердце надвое разрывает. Ждет от меня ответа.

— Я уже один раз пережила развод и дети были свидетелями того моего состояния.

Мои две ладошки помещаются в одной его руке.

Я аккуратно вытягиваю их.

— Если мои дети не одобряют мужчину, то… — слова так сложно говорить, как будто каждое из них царапает до боли душу и сердце, — то — нет. Поэтому нам лучше уехать. чтобы не…

— Глупостей не говори.

Резко поднимается, тянет вверх за собой. Сообразить не успела, как оказалась в объятиях. Прижатой к нему. Прикрываю глаза. Губы тают в поцелуе. Плавятся от его напора.

Борода щекочет кожу. Это непривычно.

— Вань… — хочу увильнуть.

Но он клонится на меня.

Упадем же сейчас!

Хватаюсь за его талию инстинктивно. Впиваюсь пальцами.

— Мммм… — стонет на это.

Чтобы сохранить равновесие, делает шаг на меня.

Я упираюсь попой в стол. Ручка впивается в ягодицу.

Надо остановится. Маша! Маш!

Но вместо этого его сильнее обнимаю.

Задирает свитер, касается теплыми пальцами обнаженной кожи на талии.

— Папочка! Ты где? — Виолетта кричит где-то совсем рядом.

Глава 30

Иван

Мммм…

Вилка…

Маша упирается мне в грудь и отстраняется.

— Я тут, пирожок, — кричу в сторону двери.

Маша быстро подталкивает меня назад к креслу. Усаживает.

Сама возвращается на свой стул.

— Папочка… смотри… — заходит к нам и держит в руках альбомный лист с каким-то рисунком. — А что вы тут делаете?

Идет ко мне и усаживается ко мне на ноги.

— Мы… Марья Андреевна рассказывает, как твои успехи в школе.

— А нам еще оценок не ставят.

— Иван Андреевич, я принесла из школьной библиотеки несколько книг ей по возрасту, можете почитать с ней перед сном.

— Хорошо. Я тогда перед сном к вам зайду. За книгами.

Маша вспыхивает.

— Не надо перед сном. Я сейчас вам дам, — вскакивает, суетливо перебирает бумаги.

— Я бы не отказался и сейчас, но… дети.

Оборачивается.

— Иван Андреевич!

Распахивает припухшие от поцелуя губы. Прядь волос вырывается из ее пучка и касается шеи. Я бы тоже ее там коснулся.

— Перед сном так перед сном, — улыбаюсь ей. — Зачем ты меня искала, Виол?

— Смотри, какой я рисунок нарисовала.

— Это кто?

— Ну, ты что, не узнаешь?

— Нет. Лев? На скале?

— Ну нет. Это трон. А это Зевс.

— Ах это Зевс. А это, — показываю на рядом что-то лохматое, — Афина?

— Ага.

— У нас