В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

Поля на меня, на нее. Прижимает к себе палетку.

— Иди, иди, убери, потом рассмотришь, — нашептывает Тома.

Я не вмешиваюсь. Поля, и правда, взрослая. Подсказку я ей дала. Если не хочет ей воспользоваться, то значит, будет учиться на своих ошибках, а не на чужих. Больно ей будет. Плакать она будет. Хотя всего этого можно было бы избежать.

Остаемся наедине.

Тамара идет к раковине и открывает первый попавшийся шкафчик. Там специи, орехи и прочие кулинарные допы.

— А где у вас тут тарелки? А то никто же не догадается сам накрыть стол… — закатывает глаза.

— А мы не пользуемся, — серьезно отвечают ей, — зачем? Все равно после такой оравы мыть. Так я прямо из кастрюли и кормлю их ложкой.

Достаю из другого ящика тарелки и отдаю “хозяюшке”.

— Хорошо ты устроилась, дом, заботливый мужик под боком, дети твои накормлены, обуты. И ведь ничего делать особо не пришлось, просто вовремя оказаться в нужном месте.

Мужик… Значит, все же дело в Иване.

Я оказалась на “чужой” территории, кем-то присмотренной ранее.

— Ага… повезло. Всем бы так повезло, — беру последнее слово в мнимые кавычки пальцами, — я вообще мастер оказываться в горящих домах. Лишиться за час всего: денег, документов, вещей.

Ухмыляется, мол, это такие пустяки.

— Хороший предлог нашла. Что ты себе возомнила? Что у тебя есть шанс? Он слишком хороший, чтобы на нем кто-то паразитировал. Я его тридцать лет знаю и….

— И… судя по всему, — перебиваю ее, прикидывая их разницу в возрасте, — он вам в начале вашего знакомства попу подтирал. Поэтому сейчас вы для него не больше, чем сестра.

— Все равно посмотрим, кто в итоге останется здесь надолго.

— Конечно, Том. Кто-то остается. А кто-то — вечно в гостях, — пожимаю плечами.

Но он уже два раза был женат. А она все подруга детства и ждет чего-то. Так можно и состариться одной.

— Плов будет готов минут через пятнадцать, — возвращается Вера Николаевна. — Надо, может, салат какой порезать?

— Мам Вер, — тут же переключается с меня Тамара. — Я тут купила пирожки картофельные. Ваня у меня как-то был, так я угостила, ему очень понравились.

Достает полиэтиленовый пакет с ценником. Берет одну из тарелок, что я поставила для еды и выкладывает туда все. Красиво раскладывает.

Может, это правда его любимое блюдо?

А может, просто голодный был.

— Да не надо было, Томочка.

— А сами вы не готовите, Тамара? — раскладываю вилки, — Иван Андреевич любит же все домашнее. Массмаркетом его не приворожить.

Вспыхивает.

— Готовлю, получше некоторых.

Дешевая такая манипуляция. Учитывая, что она и не знает, что я умею, а чего — нет.

— Кто огурцы и помидоры нарежет?

— У нас Мария хочет показать, какой она кулинар.

— Да без проблем, — забираю огурцы и помидоры, — у каждого свой талант. Кто-то готовит, кто-то советы раздает. Главное — каждый при деле.

Вроде ничего плохого она и не делает, но так бесит. Даже меня, спокойную ко всем этим манипуляциям.

И я ни на кого тут не претендую, просто человеком надо быть адекватным, чтобы с тобой не захотели прекратить общение.

— У нас все готово, — в коридоре топот и гам.

— Я помогу, — подскакивает Тамара. — Вань, проходи, — вот сюда ставь. Мммм… как пахнет… Ты бог готовки. У меня слюнки текут. Спасибо, Ванечка. Давайте уже садиться за стол. Я положу всем.

Следом дети вваливаются все румяные, довольные и в снегу.

Ловлю взгляд Ивана.

— Я переодену их, мокрые все. Можете начинать без нас.

— Давайте тогда садиться, — суетится Тома, — Вань, смотри, какие я пирожки купила. Помнишь, ты у меня ел? Положить?

— Нет.

Подходит ко мне.

— Маш, мы вас подождем. И Полю с Костиком заодно позови.

— Хорошо. Дети идем за мной!

Не могу не доставить себе такого удовольствия и не посмотреть через плечо на голодную мадам.

Она тут ничего не решает.

Глава 28

— Кость, пошли за стол, — заглядываю к сыну в комнату, когда всех переодела и отправила уже вниз.

— Я не голоден, — не отрываясь от учебника физики, бубнит в ответ.

— Костя, — захожу в комнату и закрываю за собой дверь, — что случилось?

— Ничего.

— Посмотри на меня.

— Ничего, ма, — бросает взгляд и снова в книгу.

— Ничего, но ты целое утро избегаешь меня. Что случилось?

— Как будто ты сама не знаешь…

— Не знаю.

Вздыхает и убирает книгу.

— Долго мы еще тут будем жить?

— Тебе тут не нравится?

— Нет. И.… Я... видел, как вы целовались с дядей Ваней.

Вот черт.

Облизываю губы.

— Мы старому отцу не нужны, новому и подавно плевать на нас будет.

— Мы просто обнялись, Кость, — докатилась, что приходится обманывать собственного сына. — Это нужно было сделать, чтобы показать этой опекунше, что у нас все хорошо, понимаешь?

Кладу руку ему на ногу и поглаживаю.

— Зачем ей вообще что-то показывать?

— Вчера в ресторане мы встретились с папой. Он вызвал туда же опеку и полицию, чтобы показать, какая я мать. Вас одних оставила дома.

— Мы большие уже.

— Для некоторых — нет. С другой стороны, я оставила вас с посторонним мужчиной одних дома. Это еще хуже было бы. Мне пришлось соврать, что мы с Иваном Андреевичем собираемся жениться.

— Что за кринж.

— Это для тебя кринж, а во взрослой жизни все по-другому.

— Я хочу домой, не хочу этих девчонок видеть и слушать их сплетни.

— Ты и Мишка — два самых важных человека в моей жизни. Я вас не променяю ни на что и ни на кого. Если ты не хочешь тут жить, тогда с завтрашнего дня мы возвращаемся в нашу квартиру. Будем там делать ремонт и одновременно жить. Согласен?

— Да. Лучше в доме, но в своем.

Дурак. Не поймет же, если буду только говорить ему. Надо, чтобы сам все понял.

— Ты, как самый старший мужчина в нашей семье, тогда берешь на себя ответственность, что не будешь ныть, что будешь мне помогать, убирать последствия своего же опыта?

Смотрит. Молчит.

— А ты думал, что я одна все буду делать?

— Нет…

Он не был там. Не видел, во что превратилась наша квартира.

И это моя ошибка, что не отвезла его туда.

Завтра же поедем.

— Мам, я не хочу другого отца. Не хочу, чтобы снова тебя кто-то обидел и ты потом расстраивалась. Мне больше всего нравится, когда мы живем втроем. И Зевс.

От его слов душно становится. Я не хочу