Любимая ведьма инквизитора - Соня Марей

Я отошла назад бесшумно, растворяясь в густой тени. Заклинание сделало шаги неслышными, я летела через лес, и деревья расступались передо мной, словно помогали обогнать Реджис. Сердце даже не колотилось, оно трепыхалось, как пойманная птица, в висках стучали опасные слова Верховной.

То, что она затеяла – чистое безумие! Все-таки примкнула к пустынным и горным. Только почему-то не спросила ни меня, ни других сестер, что мы об этом думаем. Как будто мы безголосые игрушки, солдаты, которые должны подчиняться командиру. Только госпожа Нарида сама говорила, что не она в клане главная, а мы все – ее подопечные. Все только ради нас, ради нашего блага. И ради него она все решила за нас.

Это было мгновенное взросление. С глаз упали шоры, я поняла, что и раньше все было не так радужно, просто я этого не замечала, потому что всей душой любила это место.

Вот и громада замка впереди… Я прислонилась к шершавому стволу и постаралась очистить мысли. Принять чужой облик непросто, но сейчас везде полумрак, даже если сходство будет неполным, может повезти, и меня не раскроют.

Винтовая лестница уходила вниз. Я так спешила, что мелкие камушки летели из-под ботинок. Чем ниже, тем сильнее запах Хаоса и его сила, тем громче его голоса. Он всегда в движении, только и ждет возможности освободиться.

Заметив впереди две фигуры, я замедлила шаг и выровняла дыхание.

– Реджис? Ты разве не на собрании?

– Я должна привести на поляну пленника, приказ Верховной. Но сначала не помешает его проверить на предмет неожиданных… сюрпризов. Можете не беспокоиться, я справлюсь, – ухмыльнулась в обычной самоуверенной манере ведьмы. – Откройте дверь, сестры.

Сестра Тания странно посмотрела на меня, но все же повиновалась. Металлический конус, выполняющий роль ключа, скользнул в отверстие и засветился голубым. Раздался щелчок, и дверь распахнулась.

Он был здесь: в самом углу камеры, скованный цепями из лунного железа. Грудь обнажена, раны от когтей чудовища вскрылись, кровавые пятна чернели на полу. С моих губ слетел болезненный выдох, волна холода прокатилась от макушки до пят.

Эйван поднял голову, глаза вспыхнули ненавистью, рот исказила недобрая усмешка. Он выглядел усталым, злым, измученным, но не сломленным. Подойдя ближе, я заметила кровоподтеки на руках и лице. И тут он рванулся вперед, если бы не цепи, придушил бы голыми руками. Сейчас он видел не меня, а одну из своих мучительниц.

– Тише… – приложила палец к губам, умоляя молчать. – Это я.

Инквизитор замер, как статуя, только глаза распахнулись шире.

– Йови? – выговорил одними губами. Складки на лбу разгладились, руки упали вдоль тела, а взгляд смягчился. Или только показалось?

Бросив еще один взгляд на дверь, я подбежала к нему на цыпочках. И тут понимание о чудовищной ошибке ударило прямо по голове. Оковы! Вот я глупая, даже не подумала о ключе и теперь неизвестно, получится ли сбежать.

За дверью послышался шум, а потом возмущенные крики. Ругаясь сквозь зубы, я вытащила из потайного кармашка инфлавит, едва не уронив его на пол. Чувствуя, как моя сила и магия кристалла смешиваются, схватила инквизитора за руку. В этот момент дверь распахнулась, и внутрь ввалились Реджис с сестрами. Ведьмы были невероятно злы, вокруг них вились темные щупальца Хаоса, и в темнице сразу стало душно. Воздух сгустился, дохнуло болотом и тленом.

– Стой!!

– Предательница!

Руки их синхронно взлетели, плетя заклинания, но нас с Эйваном уже окутывал туман перемещения. В голове успела пронестись одна краткая, как взлет ножа, мысль: «Это конец. Меня не простят». Я своими руками перерезала нить, которая связывала меня с сестрами-ведьмами, и превратилась в изгоя.

Это действительно была ночь решений. Ночь моего выбора.

Глава 12. Новая правда

Йови

Первое, что я сделала, приземлившись в густую траву прямо на пятую точку, это прижала руку к груди и зашипела. Опять обожглась об Эйвана, так его растак! Этот инквизитор хуже крапивы. От пережитой опасности меня трясло, дыхания не хватало, как и сил до конца осознать, что я натворила. Настоящее обличье вернулось, маска Реджис растаяла без следа, как и артефакт переноса.

– Йови, – мягко обратился Эйван, – зачем ты это сделала?

Какое-то время я просто дышала, борясь с головокружением и болью. Потом открыла глаза и наткнулась на испытующий взгляд. В полутьме его лицо обрело хищные и резкие черты, а может, за один день плена он на самом деле исхудал. Луна была полной, но из-за набежавших облаков казалась надкусанной, звезды мигали редко и насмешливо.

– Что?

– Вытащила меня. Спасла жизнь, – пояснил терпеливо. – Это моя ошибка, это я попался. Ты здесь совершенно не при чем.

– А ты не рад?

– Рад, конечно. Но этим поступком ты сильно подпортила себе жизнь, – он покачал головой и потрогал кончиками пальцев вздувшуюся кожу вокруг раны. По его сдержанному и холодному виду даже не скажешь, что он пережил смертельную опасность. – За тобой будут охотиться собственные сестры, оно тебе надо было?

– А знаешь, ты прав, – я поднялась и отряхнула платье. От злости и обиды затряслись руки. – Надо было позволить тебе умереть, неблагодарное ты создание. Так было бы проще. Все считали бы меня героиней, которая заманила в ловушку аж целого магистра! – я хотела похлопать своей прочувствованной речи, но от боли в обожженной ладони из глаз посыпались искры.

Тело сковала страшная усталость, сказалось эмоциональное напряжение этого длинного дня, мои страхи, опасения, метания из стороны в сторону.

А Эйван просто молчал и смотрел на меня… улыбаясь. Полуголый, с открывшимися ранами на груди. Совсем сдурел?!

Я отвернулась, ссутулив плечи. Видеть не могу.

Трава позади зашуршала, и спину окутало тепло. Мужские руки скользнули под мышками и сомкнулись на талии. Эйван осторожно прижался ко мне и коснулся щекой волос.

– Прости, Йови. Я не хотел, чтобы ты подвергала себя опасности. Ты не должна была меня спасать, но твоя душа оказалась настолько широка, что в ней нашлось место и для врага всех ведьм. Я поражен твоей смелостью и добротой.

Я слушала его слова, затаив дыхание. Искренность, с которой они были произнесены, била прямиком в сердце, и от этого оно заныло еще сильней. А тем временем Эйван взял меня за руку и осмотрел ладонь, на которой уже вздулись пузыри.

– У тебя еще осталась та мазь от ожогов? Постарайся больше меня не касаться, – произнес с сожалением, но рук не убрал, продолжая обнимать меня,