Любимая ведьма инквизитора - Соня Марей

Я целовал ее нежно, догадываясь, что прежде она никогда не была с мужчиной. Она отвечала робко, тонкие пальцы скользнули по плечу и зарылись в волосы. Ведьма выгнулась мне навстречу и разомкнула губы. Она была горячей и сладкой, как мед. Хотелось наслаждаться этим вкусом бесконечно.

– Это тоже обязательный элемент медитации? – спросила она ошеломленно, когда все закончилось.

– Обязательнее некуда.

Зеленые глаза смотрели на меня с неподдельным изумлением, щеки покрыл нежный румянец. Жаль, что нельзя задержаться тут подольше. Столько еще не исследовано…

– Пора возвращаться, Йови.

Я заставил себя сказать это, чтобы совсем не потерять головы. Сейчас это не к месту.

Когда иллюзорный мир исчез, я подхватил ее под спину и уложил на свой плащ. Мы снова были в реальности, Йованну сморил сон, дыхание было ровным, ресницы подрагивали.

Я посмотрел на свои руки. Теперь все вернется на круги своя, нечего больше думать об этих глупостях и ерунде, есть дела посерьезней. Да и… ведьма? Серьезно? Ненависть к ним впитана с молоком матери, и все же себя не обманешь. И внутренний мир – слишком сложная и тонкая материя, она не терпит лжи.

Я снова посмотрел на спящую Йови. Она заслуживает лучшей доли. Когда все закончится, отправлю ее в безопасное место. Да хоть в дальнее поместье, что принадлежит моей семье. Сам поставлю ей ограничивающую печать, чтобы никто не смог опознать в ней ведьму.

Будет жить там как хозяйка. Это будет моя благодарность ей.

Сам себя уговаривал и понимал, как тухло пахнет моя затея. Дурак. Форменный дурак.

Я обхватил голову руками и просидел так какое-то время. Надо отправить весть архимагистру, потом создать двойника и подремать хоть пару часов. Для восстановления резерва сон необходим, а я сейчас не в лучшей форме.

А там будь что будет.

***

Йови

Когда мы продолжили путь, солнце стояло высоко над головой. В укрытии тенистой рощицы было свежо, и дул прохладный ветер. Эйван решил, что мы должны двигаться в этом направлении, чтобы срезать путь до Ронды.

«Уже завтра мы будем в городе», – пояснил он.

Я вспоминала нашу совместную медитацию и никак не могла понять, Эйван действительно меня поцеловал, или мне это привиделось? Ощущения были такими странными, я помнила прикосновения и вкус его губ как наяву. И это было… приятно. Очень. Каждый раз меня обдавало волной жара, сердце стучало быстрей. Я вновь и вновь продолжала прокручивать в голове эти моменты, остро сожалея, что проверить и сравнить ощущения не получится.

Может, спросить, что это все-таки было? Не могла же я сойти с ума в одиночку.

Ладно, только не сейчас. Сначала надо собраться с духом. Если это была игра моего воображения, то неудобно получится.

«Эйван, а ты правда полез ко мне целоваться?»

«Как ты могла такое подумать? Я не целую ведьм!»

– Над чем ты смеешься? – он обернулся и бросил на меня заинтересованный взгляд.

А Эйван изменился за эти несколько дней. Когда инквизитор смотрел на меня, все его лицо преображалось, становилось мягче, а на губах порой можно было увидеть улыбку.

Это было удивительное сближение. Как будто мы строили мост над пропастью.

– Да так, ни над чем, – я смутилась. – Забыла поблагодарить тебя. Спасибо, что помог.

После того, как мы подлатали мою внутреннюю защиту, ощущения стали иными. Я чувствовала себя более спокойной, целостной и защищенной, а Хаос перестал осаждать разум.

– Твои возможности частично блокированы, – сказал Эйван. – Мы закрыли путь Хаосу до тех пор, пока ты не окрепнешь телесно и духовно.

Мы шли вперед, и деревья становились все гуще и выше, иногда приходилось продираться сквозь подлесок. Я использовала магию земли, чтобы очищать путь: расплетались шипастые ветви, бугристые корни расползались, как змеи, из болот поднимались кочки, давая пройти через топи.

Чем дальше мы заходили, тем больше болот встречалось на пути. Роща превратилась в самый настоящий лес, участки сухостоя чередовались с топями, а жабьи переливы неслись со всех сторон. Возможно, здесь даже было красиво: громоздились заросли голубики и клюквы, торчали стрелы рогоза, яркими пятнами желтела росянка. Мшистые кочки усыпали карминовые ягоды брусники. Такие же алые, как капли крови.

Хорошо, что мои башмачки были зачарованы так, чтобы не промокать, а платье всегда можно было починить бытовой магией. От трясины, распаренной солнцем, шел жар и специфический неприятный запах.

У меча Эйвана оказалось еще одно хорошее свойство – одним ударом он мог перерубить толстый ствол дерева, длины которого как раз хватало от одного берега болота до другого. Моя магия уже не особо помогала, тем более, я не хотела рисковать и привлекать Хаос. Внутреннее чутье подсказывало, что он дремлет глубоко под землей и невесомо кружит в воздухе.

– Никогда не любила болота, – вздохнула я. Солнце уже скрылось, но тело все равно покрывал противный липкий пот.

– А, что, есть кто-то, кто их любит?

– Болотные ведьмы, например. Правда, их уже очень давно никто не видел. Говорят, они ушли из этого мира.

– Не говори мне про ведьм, – Эйван вел лошадей в поводу, следя, чтобы они не провалились в трясину. – Я сыт ими по горло.

Каждый переход от одной кочки до другой, от правого берега к левому стал казаться самым настоящим испытанием. Я, ох как, сомневалась, что этот путь более быстрый, лучше бы мы сделали крюк.

Завечерело. Окружающий мир задышал Хаосом. Сумрачные тени тянулись за нами, прятались среди кустов и тонких больных деревьев, стволы которых уходили под воду. Смрад усилился, и эти места стали еще более опасными и непредсказуемыми.

– Надеюсь, мы успеем выбраться до темноты, – Эйван использовал огненную нить. Она тянулась вперед, огибая деревья и показывая дорогу. – Не самое милое место для ночлега.

– Ты говоришь это совсем без вдохновения.

– Хочешь сказать, тебя это вдохновляет?

Мы переходили очередной топкий участок. Иногда мерещилось, что в зарослях кто-то бродит, а болото живет своей жизнью.

Внезапно моя лошадь оступилась и сразу провалилась в трясину по грудь. Жалобно и испуганно заржала, пытаясь вырваться. А потом раздался короткий всплеск.

Из болотной жижи вынырнуло нечто, покрытое трясиной и остатками растений. Прежде чем Эйван успел поджарить существо огненной струей, оно с утробным рыком вцепилось в шею лошади.

А потом болото взъярилось, пошло волнами, и на поверхность сразу вынырнуло несколько тел: уродливых, безглазых, с раззявлеными ртами. У каждого по несколько рядов острых зубов и непропорционально длинные тонкие руки. Волна Хаоса чуть не сбила с ног, я еле удержалась.

Эйван разрубил чудовище, что хотело прыгнуть на меня со