О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

и завитки снежно-белых волос на груди. Его волосы в беспорядке, выбились из пучка на затылке. Он прислоняется к стене, идеально вписываясь в обстановку, хотя его здесь быть не должно.

Я крепко сжимаю подушку.

— Вам нужно уйти. Пришли вы к моей подруге или ко мне, вам здесь не место.

— Я знаю, что это риск, но я хочу поговорить с тобой. — Его пальцы сжимаются по бокам. — Я должен поговорить с тобой. Ненадолго.

— Мне оставить вас наедине? — спрашивает Хелена с невинностью, которую я знаю, что она не испытывает.

Мы с Эмиром отвечаем одновременно.

— Нет!

Хелена поднимает руки в знак капитуляции и возвращается в постель.

— Просто предложение.

Даже с Хеленой здесь, быть наедине в таком качестве неуместно. Мы больше не сталкиваемся друг с другом во дворце. Теперь он ищет меня сам, и мое сердце этого не выдерживает.

— Что вы пришли сказать, Ваше Высочество? — Моя попытка звучать твердо сходит на нет, когда он смотрит на меня с таким мягким выражением.

Эмир не должен так на меня смотреть, особенно когда Хелена может видеть каждый мимолетный взгляд. Если кто-то узнает, что он навещает меня так, у всех нас будут неприятности. Судьба этого дворца зиждется на его помолвке.

Но Эмир здесь только как друг. Наверняка это позволено, даже если я служанка, не так ли?

Я никогда не видела его более неловким, даже в маленькой деревенской таверне, где мы впервые проводили время вместе, и даже в убогой гостинице, где мы впервые коснулись рук. Ничто не сравнится с тем, как он смотрит на меня сейчас — с умоляющим выражением, которое я не могу определить.

— Я хотел правильно извиниться, — тихо говорит он. — Сильва выпила слишком много вина, но это неважно. Она не должна так с тобой разговаривать — вообще ни с кем.

Мало того что он заступился за меня, теперь он еще и ищет меня, чтобы извиниться. Он должен прекратить это поведение — оно лишь заставит меня влюбиться еще сильнее. Глубже.

— С какой стати вам извиняться за ее поступки? Вы не она.

— Она моя родственница.

— Неважно. Мне не нужны извинения ни от кого из вас. Я в порядке, как видите. Я готова ко сну — и вы тоже, уверена.

— Готов. — Он смотрит на Хелену. Я почти забываю, что она в комнате, пока он не обращает на нее внимание. — Прошу прощения, что вторгся и в ваш сон.

— Мне все равно. — Хелена озорно улыбается. — Всегда рада вашему визиту, Ваше Высочество. Жаль только, что у нас не было времени прибраться.

— Ах… — Он запинается. — Все и так хорошо. Нет нужды⁠…

— Ты видела его комнату? — усмехаюсь я. — Там бардак.

— Обычно он не впускает служанок, — говорит Хелена.

— Потому что мне не нужно, чтобы кто-то убирал за мной, — говорит Эмир.

— Да⁠… — Хелена смотрит на него ровно. — Нужно.

— Он не хочет, чтобы мы были в его спальне, но ты втолкнула меня туда. — Я качаю головой. — Похоже, ты хотела втянуть меня в неприятности, дорогая подруга.

Хелена взбивает подушку и ложится, бормоча себе под нос:

— Совсем наоборот.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, Эмир отступает и открывает дверь.

— Я должен идти, но это было… что ж, спасибо, что впустили меня в ваше жилище. — Его взгляд задерживается на мне. — Спи хорошо, мисс Офелия.

Я открываю рот, чтобы ответить тем же, но он исчезает слишком быстро.

Хелена едва дает двери закрыться, прежде чем летит к моей кровати.

— Ах ты плутовка!

— Что? — отчаянно шепчу я. — Я сделала что-то ужасно неправильное?

— Нет, нет… если только ты не считаешь неправильным украсть сердце принца.

— Считаю! — Я качаю головой и вцепляюсь в подушку, отчаянно пытаясь заземлиться. — Конечно, считаю. У него есть нареченная — а я служанка. Боже праведный.

Этого не может происходить. Если мои чувства обнаружат, меня наверняка выгонят из дворца. Я не могу потерять еще один дом. Это важнее для меня, чем все, что я могу чувствовать к принцу Эмиру.

— Не хочу это слышать. Этот мужчина желает тебя.

— Возможно, я его не желаю. Ты об этом не думала?

В конце концов, это я оставила его на балу — но Хелена не может этого знать.

Она склоняет голову набок и смотрит на меня с недоверием.

— Хорошо. Когда будешь готова говорить честно, я подожду.

— Ждать придется долго. — Несмотря на мое отрицание, мое лицо все еще горит, когда она наконец перестает меня донимать.

Почему, ну почему он пришел сюда? Просто поговорить со мной? Невозможно.

Перевод: lenam.books

Глава 13

Эмир

— Куда мы идем?

Целительница ведет меня по темному коридору. Мурашки покрывают руки, воздух нетронутого пространства леденит до костей. Мне, как и другим королевским особам, редко доводится бывать в этом крыле.

Что-то случилось. Должно быть.

Бледные руки целительницы сцеплены в замок. Она не удостаивает меня взглядом, пока ее туфли цокают по каменному полу.

— В лазарет.

Лазарет когда-то был редко используемым крылом, но с распространением проклятия он стал ужасным местом — местом, которого я избегаю. Все избегают. Здесь тени темнее, они пригибают меня с каждым шагом. К концу пути я уже волочу ноги.

Кажется, целительница меньше подвержена влиянию теней. Ее черные пернатые крылья говорят мне, что она из Сатурнианского Дворца, дворца, привыкшего ко тьме и проклятиям. Хотя наши связи с тем дворцом слабы, ее природа делает ее хорошей в своей работе.

— Сюда, — говорит она.

Я вхожу внутрь, и у меня скручивает желудок. Здесь никто не болен — не в прямом смысле. Они прокляты. Озверевшие. Если бы проклятие только делало наши земли темнее и холоднее, это было бы приемлемо. Это было бы сносно. Я могу скучать по солнцу, когда нахожусь дома, но я могу жить и без него.

Эти бедные фейри не могут жить вообще.

Это другая сторона проклятия, та, которую мало кто может видеть. Фейри могут быть коварными и хитрыми порой, но мы не кровожадны. Это проклятие… оно меняет саму природу — не высших фейри, а простых, которых когда-то было множество.

Эти бедные существа в клетках, голодные, щелкают зубами на прутья. Их держат здесь ради их блага и безопасности всех остальных. Так говорит мне отец, но это мало облегчает мою вину.

Это вовсе не лазарет. Это тюрьма, и она необходима. Если бы не это место, всех этих фейри убили бы — или они стали бы теми, кто убивает.