Нежить - Амара Кальдерини

— Чума? — выдыхает она. Удивленно. В ужасе. — Она убивает воображение?

— А я-то беспокоился, что ты тугодум, — саркастически изрекаю я. Я знал, что в ее мире царит отчаяние, но я не предполагал, что никто не понимает, что является причиной этого безумия.

Гибель мечты.

Это кажется таким очевидным.

Дети прыгают навстречу своей смерти, не имея воображения, чтобы защитить свои невинные умы от ужасов мира. Исчезновение музыки, искусства и инноваций, когда взрослые не в состоянии придумать что-то лучшее. Мир без творчества находится в застое, а застой — это не что иное, как медленная смерть.

Я встречаюсь с ней взглядом, упиваясь насыщенным коричневым, яркой зеленью, вкраплениями золота.

— Ты что, еще не поняла, где находишься?

Она морщит лоб в замешательстве. И это я тоже фиксирую.

— В стране сирен и фей, снов и смерти? Я знаю, что в наши дни на материке редко рассказывают сказки, но ты наверняка слышала эту.

У нее перехватывает дыхание, и я продолжаю:

— Музыка умерла, а картины недолговечны… Но истории… Ты ведь собирала их в своей голове, не так ли? Защищала их от потери, как и все остальные прекрасные вещи. Цеплялась за них, когда мир становился темным и пустынным? Погрузилась в сказки о героях и злодеях, чтобы никогда не задумываться, кем из них быть.

Уилла смотрит на меня, на ее лице застыла смесь ужаса и удивления, а нижняя губа слегка приоткрылась. Я фиксирую это небольшое движение и ненавижу себя за него. Лицо Уиллы — лишь напоминание о моей агонии, в нем не должно быть ничего заманчивого, но по какой-то чертовой причине меня тянет к ней. Как будто мое тело жаждет пережить каждый мучительный момент моего прошлого.

И в этой мысли есть правда, даже если я не хочу рассматривать ее слишком близко — я так долго жил с болью, что не знал бы, как существовать без нее. Возможно, мое тело инстинктивно стремится к большему, потому что не знает ничего другого. Как зависимый.

Уилла смотрит на меня, и я понимаю, что ее мысли следуют за моими. Слова уже на кончике ее языка, но она пытается спрятать их за логикой. За разумом. Ни тому, ни другому нет места в моем королевстве. Поэтому я наклоняюсь ближе и подталкиваю ее к краю.

— Звезда, сквозь которую ты провалилась. Которая это была? Вторая справа, наверное?

Ее рот открывается, когда она смотрит на меня. Правда ее обстоятельств давит на нее.

— Нетландия.

Это слово вызывает в воображении образы шелковых простыней и горячих, скользких губ.

— Это не… Нетландия… это просто сказка, — упрямо твердит она, но она увидела достаточно, чтобы усомниться в своем здравомыслии. Чтобы усомниться в том, насколько правдивы эти строки.

— Все эти сказки где-то реальны, — отвечаю я, пожимая плечами. — Имеет значение, в твоем ли сознании или в другой реальности?

Ее губы кривятся от разочарования, и она дико трясет головой, отступая от меня. Откидывая со лба покрытые засохшей кровью волосы, она смотрит на меня так, словно я поймал ее в ловушку. Как будто я могу наброситься в любой момент.

— Ты еще безумнее, чем я думала, — шипит она. — Полагаю, ты собираешься сказать мне, что ты Питер Пэн?

Это имя пронзает комнату, словно она рассекла ее мечом. Моя смерть вырывается из меня, с силой врезаясь в книжную полку позади Уиллы. Обугленные обрывки бумаги сыплются с полок, засыпая комнату снежным прахом, а боль пронзает мой череп так внезапно, что я вынужден наклониться, вцепиться в волосы и стонать сквозь стиснутые зубы, пока агония не пройдет.

— Не произноси больше это имя, если не хочешь сгнить изнутри, — рычу я.

Уилла настороженно наблюдает, как я пытаюсь призвать свои ленты, как пытаюсь почувствовать свою человечность — почувствовать что-то, кроме льда смерти. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не перерезать ей горло прямо здесь, просто за то, что она имела несчастье стать свидетелем моей уязвимости.

Я король Нежить. Никто не видит меня слабым и живым, но сегодня я уже второй раз почти теряю контроль над собой на глазах у Уиллы. Наверное, все дело в стрессе: внезапное нападение Бродяг; увлечение моей смерти ею; то, что я вижу свое прошлое, написанное на тонких чертах ее лица.

Голова раскалывается, и я все еще опираюсь на колени, когда Уилла спрашивает:

— А где же тогда твой крюк?

Я издаю грубый смешок, который вырывается из моего пересохшего горла, когда мне, наконец, удается выпрямиться.

— Ты так уверена, что я злодей в этой конкретной истории, не так ли?

Она пристально смотрит на меня, и я смягчаюсь, небрежно махнув рукой.

— Истории меняются по мере того, как они передаются от одного человека к другому. Эта деталь была несколько преувеличена, точно так же, как время исказило название моего королевства. Позволь мне внести ясность… Твой мир умирает, потому что умирает этот. Летум — это продукт фантазий твоего мира, а твой мир мечтает благодаря магии Летума. Один из них не может существовать без другого. И ты… ты спасешь оба.

Уилла начинает качать головой, пятясь от меня все дальше, пока не натыкается на спинку дивана.

— Даже если все это правда…

Слова звучат неуверенно, словно вырвались у нее изо рта против ее воли.

— Ты обратился не к тому человеку.

Она повторяет это снова, словно желая, чтобы это сбылось. Ей еще предстоит понять, что, хотя мы живем в сказке, здесь исполняются только мучительные желания.

Я прищуриваюсь.

— Вот тут ты ошибаешься, Дарлинг.

Это слово мягко слетает с моего языка, но Уилла отшатывается назад, и я с таким же успехом мог ударить ее. Мои губы растягиваются в жестокой улыбке, когда понимание накатывает на нее волной.

— Желай так сильно, как тебе хочется, Уилла… Фредерика… Дарлинг…

Ее полное имя разносится по комнате, и, клянусь, тени острова восстают и внимают мне.

Я подхожу к ней, и она, не отрывая от меня взгляда, замечает мои шаги и откидывается на спинку дивана. Она подпрыгивает, когда фиолетовое небо озаряет вспышка молнии, за которой следует оглушительный раскат грома, сотрясающий весь дворец. Звук столкновения прошлого и настоящего, горячего и холодного, светлого и темного. По коже Уиллы пробегают мурашки, а в глазах мелькает затаенный страх.

— Я точно знаю, кто ты, потому что ты была рождена для меня. А теперь… я возьму то, что принадлежит мне.

Глава 12

Уилла

Уилла Фредерика Дарлинг.

Это имя все еще звучит в моей памяти больше часа спустя,