Нежить - Амара Кальдерини

class="p">Мой желудок сжимается, когда дикое рычание разрывает ночь. Я резко поворачиваюсь, все мысли об отце и резкая боль от воспоминаний о нем рассеиваются, когда я в шоке смотрю на существо, крадущееся ко мне.

Сердце болезненно колотится в груди, я моргаю, пытаясь избавиться от ощущения, что это, несомненно, галлюцинация. Потому что нет ни одного живого существа с горящими красным светом глазами или такими огромными клыками, которые свисают из блестящей пасти, как острые, как бритва, сталактиты. И никого, чье тело было бы настолько мускулистым, а голова возвышалась бы по меньшей мере на десять футов над землей.

Но как бы яростно я ни терла глаза, зверь не становится менее реальным. И когда я смотрю на красивый мех этого существа, украшенный уникальными черными и оранжевыми полосками, и на огромные, похожие на скелеты крылья, растущие из его спины, страх, словно раскаленное железо, проникает мне в желудок.

Так или иначе, именно об этом существе я грезила в детстве, его я представляла себе на всех этих прогулках домой. То, о котором я не вспоминал годами, пока несколько мгновений назад оно не предстало передо мной, опустив свою огромную голову в предвкушении охоты.

Как?

Едва этот вопрос сформировался у меня в голове, как зверь-тигр с ужасающим рычанием бросился на меня. Паника разливается по моим венам, как ледяная вода, потому что, каким бы ни было это существо здесь — какой бы ни была магия этого проклятого королевства, — если оно действительно такое, как я его представляла в детстве, это означает одно: оно ест людей.

Я едва успеваю поднять меч, когда существо бросается на меня. Дыхание с болью вырывается из моих легких, когда я падаю на землю, и крик агонии застревает у меня в горле, когда два когтя пронзают мое плечо насквозь. Жгучая боль пронзает мою руку, когда я извиваюсь под тяжестью зверя, и мой мозг сотрясается в черепе, когда он издает оглушительный рев.

Издав собственный крик ярости, я поднимаю маленький гладиус вверх здоровой рукой. Кровь брызжет мне в лицо, когда оружие вонзается в его мускулистую грудь, но лезвие слишком короткое, чтобы попасть во что-то смертельное. Горячее дыхание обдает мое лицо, когда существо рычит от ярости, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не выпустить меч и не закрыть уши.

Мое плечо пульсирует, когда я яростно дергаю за рукоять, но быстро понимаю, что мои усилия тщетны, и лезвие вонзилось в кость. Тигр мотает головой, отчаянно пытаясь выбить оружие, и я, воспользовавшись его секундным замешательством, выкатываюсь из-под него как раз в тот момент, когда одно из его гигантских крыльев устремляется в мою сторону.

У меня кружится голова, когда я с трудом поднимаюсь на ноги и раскидываю руки как можно шире. Я понятия не имею, как убить это существо и можно ли его вообще убить. Почему-то во всех моих представлениях об этом существе никогда не возникало слабых мест. Я пытаюсь вспомнить что-нибудь из того, чему учил нас с Селией отец, как выживать в дикой природе, но когда тигр опускает голову и крадется ко мне, его красные глаза зловеще сверкают в темноте, мысли приходят медленно и бессвязно.

Я должна притвориться мертвой? Быть большой и громкой?

Я хватаю камни с дорожки и начинаю швырять их в зверя здоровой рукой, крича на него до тех пор, пока мой голос не становится хриплым. Вдруг становится неважно, что камешки ничего не сделают против огромных когтей. Я никогда не была из тех, кто притворяется мертвым, становится податливым и ждет, что будет дальше. Если эта тварь собирается разорвать меня от горла до живота, я уйду так же, как и живу, — разозлив ее.

Еще одно рычание, такое громкое, что, клянусь, от него вибрируют мои кости. Зверь делает выпад, и на этот раз я готова. Раскаленные добела вспышки вспыхивают у меня перед глазами, когда мое раненое плечо ударяется о землю, но мне удается крепко ухватиться за маленький острый камень в руке. Я позволяю тигру наклонить голову к моему горлу, а затем с яростным воем вгоняю камень в один из его сверкающих багровых глаз.

Еще больше крови заливает мое лицо, затуманивая зрение, а существо кричит от боли. Оно прижало меня к земле одной огромной лапой, и я отчаянно сопротивляюсь, ища другой камень — хоть что-нибудь, чем можно было бы от него отбиться.

Я разражаюсь диким смехом, когда его скелетообразные крылья хлопают надо мной, закрывая ночное небо — закрывая все, кроме боли, пронзающей меня насквозь.

Мир вокруг меня сужается и деформируется, а чудовище почти исчезает под наплывом воспоминаний.

Неужели ты настолько эгоистична, что не готова вытерпеть немного боли, чтобы спасти сестру?

Чтобы спасти всех нас?

Я кричу от ярости, вырывая себя из прошлого, когда ревущая морда зверя снова появляется в поле зрения. Моя минутная рассеянность дорого мне обошлась, и все, что я могу сделать, — это зажмурить глаза и ждать, когда эти острые как бритва зубы начнут терзать мое горло.

Паника сжимает мои легкие, ребра, суставы. Нет, нет, нет…

Внезапно рев стихает, как будто кто-то перерезал провод динамика.

И тут у меня во второй раз перехватывает дыхание, когда огромная масса тигра обрушивается на меня сверху. Когда я осмеливаюсь открыть глаза, то обнаруживаю, что ночь стала еще темнее, чем прежде. Мне требуется еще одно мучительное мгновение, чтобы понять — это не темнота и даже не крылья чудовища.

Это смерть.

Ленты Короля Нежить медленно спадают с тела тигра, оставляя после себя лишь разлагающуюся тушу. Оставшийся глаз тигра превратился в студень, а некогда красивая шерсть превратилась в разлагающуюся кожу, отслаивающуюся от костей.

К горлу подступает тошнота, когда гнилостный запах наполняет мой нос, и к тому времени, как лентам Нико удается оторвать от меня массивного зверя, я едва успеваю наклонить голову набок и меня рвет.

Ром обжигает мне горло, когда я выплескиваюсь его, и голова кружится, когда я хватаю ртом воздух. Мое плечо сильно пульсирует, и моя кровь капает на траву, когда я с трудом возвращаюсь в сидячее положение. Когда я, наконец, перевожу взгляд на короля, стоящего на коленях рядом со мной, я ожидаю увидеть что-то похожее на беспокойство. По крайней мере, сочувствие.

Вместо этого Нико с опаской смотрит на меня, его губы подозрительно скривились.

Между нами повисает долгая пауза, пока, наконец, он не переводит дыхание и не произносит угрожающим голосом:

— Мне нужны ответы, Уилла. Сейчас же.