Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

Духи, как же он красив!

Облизываю сухие губы и медленно завожу руку за спину, пытаясь направить его твердую горячую плоть в себя.

И… замираю, когда от моего первого неопытного прикосновения повелитель резко втягивает воздух и прикрывает глаза, словно ему больно.

— Не останавливайся, — низким свистящим шепотом говорит он. — Продолжай… Прости, сердце мое, но надолго меня не хватит.

Теперь уже я порывисто выдыхаю и более решительно тянусь ладонью вниз. Его кожа такая горячая, что можно обжечься, но и моя кровь давно уже превратилась в жидкий огонь. Мне хочется смешать эти два огня, соединить, наконец, две пламенные половинки, истосковавшиеся по друг другу.

И я закрываю глаза, потому что смотреть в черную бездну орочих глаз сейчас невыносимое испытание для меня. Приподнимаю свой таз и нахожу пылающую головку члена своим увлажненным лоном.

Закусываю губу, потому что размеры немного пугают. Но желание мое ощутить его в себе в тысячу раз сильнее этих глупых страхов. И я начинаю плавно опускаться, забыв в этот момент про одну важную вещь.

Но короткая тупая боль напоминает о том, что мое тело девственно и принадлежит человеческой расе. У эльфиек нет подобной особенности и мой первый раз с Тааганом прошел совершенно безболезненно.

— Меора? — его руки на моих бедрах напряженно замирают.

А потом мир снова делает резких разворот и я оказываюсь под мужским телом. И от этой блаженной долгожданной тяжести облегченно выдыхаю.

— А-а-х… — сильный плавный толчок и теплые ласковые губы на моих веках.

Повелитель сцеловывает выступившие слезы с моих ресниц и дает мне время, привыкнуть к нему внутри.

— Тааган… — тихо зову я, открывая глаза.

Его лицо, склонившееся надо мной, запускает новую цепочку ярких счастливых воспоминаний. Слезы текут к вискам. Как же я его люблю!

— Не останавливайся, — прошу уже я. — Хочу вспомнить, как это, быть твоей…

Повелитель всматривается в мои глаза, а потом стремительно наклоняется к моим губам. Жадный, покоряющий поцелуй, и его плавные осторожные первые толчки. Это такое невозможное счастье, что мое сердце готово вот-вот разорваться от распирающих его чувств.

Неприятные ощущения в промежности быстро проходят, сменившись нарастающим пульсирующим удовольствием. Оно бьется в моих жилах и не может найти выход. Гуляет по всему телу и распаляет его все сильнее. Пламя концентрируется внизу живота и становится все горячее и горячее.

Под ним. Я целую вечность не чувствовала его желанное большое тело на себе. Целую бесконечную холодную зиму не могла согреться. Жила ли я вообще до этой встречи? Кажется просто существовала в ожидании него…

— Любовь моя… — хриплый выдох в мои истерзанные им губы, но я блаженно улыбаюсь и тянусь за новым поцелуем.

Потому, что не напиться мне этой ночью его дыханием. Не насытиться его нежностью. Я как степной цветок слишком долго ждала спасительный дождь под палящим зноем. Ждала и не верила, что он придет ко мне.

А теперь готова всю ночь пить его живительный влагу и отдавать себя…

И поток становится больше, сильнее, яростнее. Тону в поцелуях, которые обрушиваются на мое лицо, шею, грудь, а затем и все тело.

Горячая темнота вокруг нас сгущается. Мои стоны и крики становятся громче, хоть я и искусала уже себе все губы, пытаясь их сдержать.

Тааган замечает мое смущение и тихо гулко смеется.

— Не сдерживай себя, любимая. Мне нравится слышать голос твоей страсти. Что до остальных. Никто не осудит тебя и не посмотрит косо. Ты моя женщина. А для орков их женщины почти священны. Мы бережем свое сокровище строже всего.

Он ласково обводит ладонями мою грудь и скользит ими на живот, потом на бедра, все еще не выходя из меня. Я дрожу от нетерпения, от того что остановился. Его взгляд обжигает кожу, плавит мое тело там, где останавливается хоть на мгновение.

— Я знаю, как заставить тебя забыть о стеснении, — вдруг улыбается он и резко подхватывает мои ноги под коленями, поднимая их вверх и закидывая себе на плечи.

Первый же глубокий толчок выбивает из меня громкий продолжительный стон.

— Вот так, любовь моя, — хрипло говорит Тааган. — Громче, моя страстная девочка.

Он двигается медленно и размашисто, но именно от этой обманчивой неторопливости мне хочется выть в голос и выгибаться сильнее к нему. Что я и делаю, получая в награду его широкую одобрительную улыбку.

— Да, Меора. Еще кричи, любимая…

Ослепительное солнце взрывается под закрытыми веками спустя еще несколько таких плавных толчков. Я перестаю контролировать свое тело, которое дрожит и И эти вспышки не гаснут, потому что Тааган продолжает двигаться во мне.

Все резче и быстрее вбивается на всю длину, и сладкие судороги скручивают внутренности в тугой узел и тут же раскручивают, посылая новые и новые волны жаркого удовольствия по всему моему телу.

Голос охрип и сел. Тааган делает последний глубокий толчок и застывает, вжимая свой пах до предела и горячая волна затапливает меня изнутри.

И я уже не дышу, я хватаю воздух ртом, как выброшенная на берег рыба и в глазах все плывет и двоится. Зато тело плавает в такой нескончаемой неге, что не хочется вообще шевелиться, чтобы случайно не вынырнуть из нее.

— Девочка моя… — негромко зовет меня мой повелитель.

Он отпускает мои ноги и легко гладит бедра и мой живот, словно все еще не верит, что я настоящая и рядом с ним. Такие трепетные, нежные касания грубых ладоней, что невозможно не влюбиться в него снова.

— Люблю тебя, — тихо слетает с моих губ признание.

28. Женщина повелителя

Мы все же помылись вместе в остывшей воде. Повелитель возился со мной, как с тонким хрупким цветком. Он с такой трогательной заботой водил мокрыми ладонями по всем моим изгибам, что чуть не забыл помыться сам, пока я робко ему об этом не напомнила.

Смутилась от того, что мне снова предложили ему помочь, раз уж он такой забывчивый. Я же радовалась его открытой улыбке как первому ясному дню после долгой непогоды и слякоти.

Моей смелости, конечно, хватило ненамного, но я видела, что он и этим доволен.

— Хочу теперь все время с тобой это делать. Ты ведь не откажешь повелителю? — улыбнулся он и, поймав мою намыленную ладонь. поцеловал прямо так: в мыле и пене.

Я смеялась и отбрыкивалась, совсем растеряв все свое смущение и робость.

Потом Тааган долго вытирал меня со всех сторон, но я подозреваю, что он просто выискивал не найденные