Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

Вот теперь я уверилась, что для орков их женщины драгоценнее всех прочих сокровищ. Потому что то как на меня смотрел повелитель, как прикасался, все это дышало такой невероятной искренностью и нежностью, что снова щемило в груди от любви к нему.

И хотелось говорить об этом снова и снова, чтобы увидеть в его глазах жаркий сумасшедший отклик и срываться с ним в новый отчаянный поцелуй.

Мы не спали всю ночь. Откровенные ласки перемежались нежными объятиями и новыми признаниями в любви. Тааган все настаивал, что мне нужно поспать и отдохнуть, но получив мой очередной отказ, каждый раз не мог сдержаться, и наша страсть снова разгоралась до степного пожара.

Он брал, я отдавала, а потом получала обратно в стократном размере. Его ласку, его любовь, его нежность и силу… И все равно мне было мало. Я боялась закрыть глаза и уснуть. Боялась, что при пробуждении — это все окажется просто сном.

Поэтому я старательно гнала от себя все признаки усталости и все же задремала под утро в кольце любимых рук. Помню, как теплые мужские губы легко прикоснулись к моему виску, и дальше меня унесло волнами в ласковую темноту.

Проснулась от тихого настойчивого шепота. Кто-то звал меня.

— Меора-а, ну же, Меора…

Сонно разлепила веки. На меня смотрела широко улыбающаяся Ялса.

— Ну, наконец-то! — всплеснула он руками и привычно защебетала.

Оказывается повелитель строго велел не будить меня, когда утром ушел по своим делам. А Ялсу он просил проследить за тем, чтобы как я проснусь меня накормили и помогли с одеждой. Еще он ей поручил присмотреть за мной и, если у меня возникнут какие-нибудь просьбы, помочь с их выполнением.

— Ты ведь не пойдешь к караульным, если что-то женское потребуется, — закатила она глаза, а я улыбнулась.

Но сестра повелителя не смогла дождаться пока я сама поднимусь. Оказалось, что по лагерю очень быстро разнеслась новость о моем возвращении, и Ялсу атаковали с вопросами. А когда выяснилось, что вещи мои все безвозвратно утрачены и у меня нет даже смены одежды, то тут сердобольные орки понесли дары для целительницы.

И так эта новость взбудоражила всех, что даров нанесли уже даже больше, чем в первый раз. Ялса весь этот процесс контролировала и помогала сортировать подарки. А я все спала. Она уж и заглядывала и заходила даже, Тааган дал указание стражникам пропускать только ее в его отсутствие, а я все никак не просыпалась.

— Просто, повелитель при всех назвал тебя своей женщиной, — смущенно объяснила Ялса. — Вот и спешат все свою радость выразить.

— Радость? — удивилась я.

— Конечно, — закивала она с довольным видом. — Я так рада за брата! Словами не передать. А еще больше рада, что его избранной стала ты. И все остальные тоже этому обрадовались. Тут ведь тебя чуть ли не каждый день вспоминали. Жалели, что уехала… Что же с тобой случилось? Тааган привез тебя и молчит.

Она с пытливым видом уставилась на меня.

— Я… Я расскажу, только можно я сначала поем что-нибудь и оденусь, — смущенно попросила я, подтянув одеяло выше, чтобы прикрыть от любопытных глаз орчанки следы нашей ночной страсти на своей коже.

Тааган был очень осторожен, но следы все равно остались, наполняя меня странным чувством правильности и удовлетворения. Да, мне нравились эти отметины, нравилось, что мой мужчина так любит, что теряет голову в момент нашего обоюдного взлета к вершинам наслаждения.

Но делиться этим я бы не хотела даже с сестрой повелителя. Это личное. Только его и мое…

— Ох, прости, — виновато засуетилась она. — Конечно, тебе нужно одеться и поесть. Я сейчас принесу.

Она выскочила наружу, а я, улыбнувшись, завернулась в простыню и добрела до таза с водой. Умылась, дивясь приятным ощущениям потянутости во всем теле. Мышцы чуть ныли и промежность слегка саднило, но я знала, что мне поможет. В моей сумке было все необходимое.

Заметила ее на самом видном месте у кровати. Еще раз с любовью вспомнила о Таагане. Он подумал и об этой моей нужде. Когда я управилась, в шатер проскользнула Ялса с ворохом разноцветной одежды.

— Вот, — отдуваясь скинула она эту кучу на ковер. — Выбирай. Это все тебе, — гордо добавила она.

— Все? — ошарашенно переспросила я.

— Да. Ты не смущайся. Это все новое. Мы с детства откладываем в сундук приданное для дочерей. Чтобы потом они мужей радовали. Ну и мужья, конечно, одаривают. Бери, бери. Тут каждый дарил с добром. Все только счастье тебе желают и повелителю тоже. Чтоб ты его радовала своим видом. Сейчас выберешь, что надеть, а остальное в сундук сложим, — захлопотала она.

— Но, Ялса… У меня нет сундука.

— Как это нет? — возмутилась она. — Вон же стоит, — махнула орчанка рукой вправо.

Там, действительно стоял большой добротный сундук, обитый железом и с красивой резьбой на крышке. Я подошла и откинула тяжелую крышку. Удивленно заглянула внутрь — он был пустой.

— Это уже брат тебе подарок сделал, — рассмеялась Ялса моему растерянному лицу.

Потом мы долго перебирали узорчатые тонкие ткани. Я дивилась яркой и искусной вышивке, многоцветию узоров и богатством тканей. Среди людей подобные наряды могли себе позволить немногие горожанки, только из самых богатых верхов.

Мне немного непривычно было примерять такие насыщенные цвета. И покрой у одежды был другой. Более свободный, летящие струящиеся ткани, которые очень красиво смотрелись на статных высоких орчанках. Мне же многие туники были как платья. Но нашлись и вещи впору. Это дарительницы приносили вещи своих юных дочерей.

Я так поняла, дочек здесь лелеют и всячески балуют, в силу того, что их рождается меньше чем сыновей. Каждая орчанка с детства окружена любовью и вниманием блшизких, а потом и мужа или мужей, как я уже успела узнать.

Что ж… это не та традиция, что вызывает отторжение во мне. Раз тут так принято и я привыкну. Тем более мне это не грозит. У меня есть мой Тааган и больше никого для меня не существет из мужчин. Только он.

Мечтательно улыбнулась, рассматривая себя в высоком зеркале, которое тоже принесли по указке Ялсы. Интересно, Таагану понравится этот наряд на мне?

Шелковая голубая туника с нежным темно-синим узором с розовыми бусинами по подолу и бежевые свободные штанишки с мягкими кожанными туфельками, тоже расшитыми бисером. Роскошь, к которой я пока не привыкла.

— Хочешь подберем ленту тебе в тон? — предложила довольная Ялса.

Ее сын, Хорт прибегал,