Последний черновик - Лили Мокашь

Я отпила из кружки и поморщилась.

– Немного лучше на вкус, чем я ожидала, – неохотно признала я. – Где тебе удалось его раздобыть?

– Осталось после завтрака в главном зале. Еще не успели убрать.

– Какая удача, – пробормотала я, разглядывая гладкую поверхность темной жидкости.

– Так, девочки, как насчет обеда? – вернул нас к теме Марк, и я пожала плечами. Обычная пища меня интересовала слабо, поэтому решающим мой голос в этом вопросе быть не мог.

– Я бы перекусила, но не сильно засиживаясь. Работы еще много, а срок дедлайна все ближе. – Есения отпила из кружки и кивнула на закрытый ноутбук передо мной: – Удалось что-нибудь перенести?

Я многозначительно посмотрела на парней.

– Увы, меня отвлекли, но не волнуйся, я быстро управлюсь, как вернемся.

Есения понимающе кивнула и стала пить кофе. Я сделала пару глотков по ее примеру – все же она провела некоторое время за поисками, и с моей стороны будет некрасиво, немного погревшись о кружку, так и оставить ее на столе: чтобы приглушить жажду, достаточно пары глотков. Я безумно хотела кофе, но напиток, который я сейчас держала в руках, им просто не был.

Пока Есения расправлялась с кофе, Ильдар подошел к Марку и принялся объяснять, тыкая в экран, как проехать к упомянутому семейному ресторанчику, и я с трудом подавила ухмылку. Парни такие парни, когда речь заходит о вождении и машинах. И ведь я сказала, что моя машина припаркована рядом с главным домом, но, видимо, Ильдар пропустил это мимо ушей.

Мне все меньше нравился этот парень.

Марк понимающе покивал, рассматривая карты на смартфоне Ильдара. Довольно скоро мы с Есенией собрали в аккуратные стопки разбросанные по столу книги, в надежде, что завтра не придется вновь искать источники на полках. С собой их унести мы вряд ли могли, да и спросить об этом было некого. Кажется, владельцы редко заходили в библиотеку сами и не особо надеялись, что стеллажи с книгами станут интересны большинству постояльцев.

Удивительно, как старшее поколение порой недооценивало увлеченность книгами более молодых людей вроде нас. Если бы этой любви к чтению в действительности не было, книжные ярмарки давно утонули бы в снобизме и скуке из-за тех, кто считал единственно возможной литературой «великое слово», претендующее на то, чтобы остаться в веках, чтобы исследователи написали десятки томов о жизни автора и разобрали по косточкам каждое предложение в его творчестве. Но что, если такое не всегда откликается в сердцах читателей? Ведь в реальности они ищут между строк эмоции. То, что способно взбудоражить сердце, подарить яркие впечатления и переживания, заставить почувствовать через страницы прикосновение другого человека. Найти в его истории отражение собственной внутренней боли, которая напоминает о себе в одинокие вечера, когда мы остаемся наедине с собственными мыслями. Порой кажется, что герой тебя понимает, когда окружающие – нет. Интернет должен был объединить людей и сделать информацию доступней, но разве не он на самом деле сделал одного человека только дальше от другого?

Мы все связаны сквозь строки любимых авторов единым эхом одиночества наших дней.

Когда мы покинули библиотечный зал, оказалось, что каждый из нас плохо ориентировался внутри главного дома. Я старалась по памяти вести остальных, и поначалу создавалось впечатление, будто у меня это получалось. Однако довольно скоро эта надежда развеялась – из-за очередного поворота вновь показался длинный шкаф, за стеклянными дверцами которого виднелись старые пожелтевшие фотографии и страницы из личных писем. Утром по пути в библиотеку я без интереса прошла мимо него, однако сейчас Марк обрадовался находке и поспешил подойти ближе.

– Я уже видел его вчера. – Он опустил ладони на колени и, склонившись, принялся рассматривать фотографии на нижней полке. – Лиз, иди сюда, посмотри! Здесь столько старых карточек.

Марк выудил из кармана телефон и принялся старательно снимать экспонаты. Ильдар и Есения поравнялись с ним, и Есения стала изучать одно из писем. Она щурилась, пытаясь разобрать почерк, а я со скукой наблюдала за всей компанией: история других, абсолютно чужих людей меня все равно не интересовала, а артефакты прошлых дней ничуть не трогали сердце. У вампиров моего клана хранилось множество снимков разных времен и народов, где были запечатлены и сами они, отчего особо трепета я никогда перед осколками памяти не испытывала. Что есть какое-то изображение без личной истории, которая хранится за ним? Пустая бумажка.

Марк же так не считал. Скорее наоборот, он пытался сохранить все, до чего дотягивались его руки, даже если не знал ни имен людей на снимках, ни кому эти снимки принадлежали.

– Все-таки из-за традиции не улыбаться старые фотографии выглядят жутко, – заметил Марк, продолжая снимать все на телефон.

– Посмотрим, что еще через пятьдесят лет скажет новое поколение о селфи, – прыснул Ильдар. – Как, интересно, будут расшифровывать моду на губы «уточкой»? Решат, что тоже оберег от злых духов?

– Вряд ли, – рассудительно начал Марк, – в наш век люди все меньше верят в старые поверья и приметы.

– Ну-ну. – Ильдар смерил Марка изучающим взглядом. – Скажи еще, что, если тебе после выхода из дома пришлось за чем-нибудь вернуться, ты не посмотришь в зеркало, чтобы не произошло беды.

Марк хохотнул:

– Я вообще-то из того поколения, что перед экзаменом клали в обувь под пятку пятирублевую монету.

– Боже, тебе что, под тридцать?

– Парни, смотрите, что я нашла! – перебила ребят Есения и принялась тыкать пальцем в стекло.

– Ого, ничего себе. Вот это костюмчик, – отозвался Ильдар, взглянув на находку своей девушки с веселым лицом, однако Марк, наоборот, нахмурился. Телефон замер в его руках. Заметив его реакцию, я тоже решила взглянуть, что же там, хотя была почти уверена – ничего стоящего.

На желто-зеленом снимке, что сильно выцвел от времени и был обуглен по краям так, словно побывал в огне, возвышалась темная фигура в плаще. Внизу тяжелая ткань грузом лежала на полу – плащ не подходил своему хозяину по росту. Объемный капюшон спереди лежал как воротник, покрывая плечи и закрывая шею. На фоне мрачного костюма выделялись бледные кисти, сложенные в молитвенном жесте на уровне груди. На руках виднелся круговой узор, похожий на линии вен, – детали его было невозможно рассмотреть на старом снимке. Однако самой приметной деталью мне показался не костюм и не письмена на кистях человека на фото, а маска, скрывающая лицо: в виде оленьего черепа, костяная, с трещинами и обломанными зубами, с тянущимися кверху ветвистыми рогами. Глядя в