Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

бежала за ними, скользя по окровавленному паркету и молясь всем известным богам, чтобы успеть. Мы буквально влетели в малую гостиную и картина, открывшаяся перед нами, заставила меня замереть на пороге, вцепившись в косяк побелевшими пальцами.

Огромный вервульф стоял в центре комнаты, припав на передние лапы и скаля окровавленную пасть. Шерсть на его загривке стояла дыбом, с клыков капала слюна, смешанная с кровью. Зверь готовился к прыжку. А перед ним, заслоняя собой скорчившуюся на полу фигурку, стояла Джейн и сжимала в руках фарфоровую вазу, занесённую для удара.

- Не подходи! - крикнула горничная, звенящим от напряжения голосом, словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любой момент. - Не смей подходить к ней, тварь!

У её ног, съёжившись на полу, сидела ее сестра Эмма, с разорванным в клочья платьем и глубокими, страшными, кровоточащими следами когтей на плече и руке, девчонка сжималась в комок, закрывая голову руками, и мелко дрожала, не в силах даже закричать, только тоненько, по-щенячьи поскуливала от ужаса и боли.

Вервульф зарычал, готовясь к прыжку. Джейн размахнулась и со всей силы огрела его вазой по морде. Фарфор разлетелся на десятки осколков, но зверь даже не покачнулся, только мотнул башкой и зарычал ещё яростнее.

- Дэриан! - крикнула герцогиня, и внук уже летел вперёд.

Он врезался в волка плечом, сбивая с траектории. Зверь отскочил в сторону, перекатился и вдруг оказался прямо передо мной, его жёлтые глаза вспыхнули, пасть оскалилась, когти полоснули по воздуху в сантиметре от моего лица.

Адреналин, ярость и какая-то бешеная, пьянящая решимость вскипели в крови, я вскинула руки и выплеснула в морду зверю весь свой гнев. Файервол, пусть и не такой мощный, как в моём родном теле, ударил вервульфа прямо в грудь, опаляя шерсть и заставляя отшатнуться с болезненным воем.

- Сюда! - крикнула герцогиня, и перед ней, заслоняя Джейн и Эмму, вспыхнул полупрозрачный золотистый щит.

Дэриан воспользовался секундным замешательством зверя. Его клинок, сотканный из чистой магической энергии, описал в воздухе сверкающую дугу и вонзился вервульфу в бок. Зверь взвыл, дёрнулся, попытался вырваться, но магия Гвендолин уже опутывала его золотистыми нитями, сковывая движения, лишая сил. Ещё один удар - и огромная туша рухнула на пол, взметнув клубы пыли и шерсти. Глаза зверя закатились, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

- Жива? - Дэриан подбежал ко мне, лихорадочно оглядывая меня с ног до головы.

- Ага, - выдохнула я, чувствуя, как колотится сердце. - Кажется.

Я обвела взглядом комнату. Джейн рухнула на колени рядом с сестрой и теперь прижимала её к себе, гладя по растрёпанным волосам и что-то шепча успокаивающее. Эмма дрожала, уткнувшись лицом ей в плечо, но, кажется, понемногу приходила в себя.

А потом начало происходить то, от чего даже у меня, видавшей виды, перехватило дыхание. Тело вервульфа забилось в конвульсиях, шерсть начала втягиваться, исчезать прямо на глазах, лапы удлинялись, меняли форму, превращаясь в человеческие руки и ноги, а морда… страшная, оскаленная морда оплывала, как восковая свеча, черты смягчались, становясь… женскими.

Через несколько бесконечных секунд на полу, среди осколков и кровавых разводов, лежала леди обнаженная и израненная Табита Стерлинг. Все что осталось от смертоносного чудовища, это жалкое, сломленное существо, человек, проигравший битву с собственным зверем.

Леди Вальтур не теряя ни секунды, сорвала со стола тяжёлую парчовую скатерть, расшитую золотом, и бережно, почти матерински, накрыла ею несчастную женщину, а затем залатала ей раны, останавливая кровь. Табита вздрогнула от прикосновения, медленно открыла глаза - уже не жёлтые, звериные, а человеческие, серые, мутные от слёз и боли, глаза, в которых застыла такая бездна отчаяния, что у меня невольно сжалось сердце.

- Я… не хотела… - прошептала хриплым, срывающимся голосом. Слёзы потекли по бледным щекам, смешиваясь с кровью. - Я любила Хьюго… так любила… Всю жизнь скрывала, всю жизнь боялась, что узнает… Дрожала каждую ночь, молилась, чтобы зверь не проснулся… А он… он сказал в карете… уходит… любит другую…

Её голос сорвался на всхлип, перешёл в сиплое, надсадное дыхание.

- Я не смогла сдержаться. Зверь… он просто вырвался наружу… как лавина, как огонь… Я не помню, что было потом… только кровь… и его крик… - Табита зажмурилась, сотрясаясь от рыданий. - Я убила его… сама не понимая… сама не желая…

Она закрыла лицо руками - тонкими, в ссадинах и царапинах - и зарыдала. Навзрыд, страшно, надрывно, всем телом сотрясаясь под роскошной скатертью, которая сейчас была её единственным прикрытием.

Мы с Дэрианом молчали, только леди Гвендолин что-то шептала Табите, поглаживая ее по спине.

Полчаса спустя в особняк прибыли полицейские маги, которые в отличии от нас действовали профессионально и без лишних эмоций, подняли Табиту, накинули на неё казённое одеяло и вывели под руки прочь. Миссис Стерлинг не сопротивлялась, только шла, спотыкаясь, как слепая, и всё повторяла одними губами: «Я не хотела… не хотела…»

- Безумие, - выдохнула я.

- Любовь, - тихо поправила меня леди Вальтур. - Часто это одно и то же.

Следом за полицией в гостиную влетели Торнфилды.

- Что здесь происходит?! - взвизгнула тётя Амалия, обводя взглядом разгромленную комнату, ее глаза расширились от ужаса при виде перевёрнутой мебели, разбитых ваз и кровавых пятен на паркете. - Это что за безобразие?! Кто ответит за ущерб?! Кто будет платить за всё это?!

А потом она увидела Дэриана и Гвендолин и её лицо тут же преобразилось, гневное, перекошенное выражение стекло с него, как маска, сменившись приторной заискивающей улыбкой. Леди Торнфилд присела в таком глубоком и неловком книксене, что едва не потеряла равновесие и не рухнула в лужу крови. Б-р-р-р…

- О, ваша светлость! - залебезила Амалия, и голос её зазвучал на октаву выше, источая сладость подхалимажа. - Какая неожиданная честь! Мы и не знали, что вы удостоите наш скромный дом своим присутствием! Может быть, останетесь на поздний чай? Пусть детки пообщаются поближе, познакомятся как следует…

Тетушка многозначительно покосилась на Селию, которая тут же приосанилась и расплылась в как ей казалось, самой своей соблазнительной улыбке. На деле вышло, конечно, жутковато, так кузина старательно растягивала губы и часто-часто моргала ресницами.

- Не стоит, - сухо оборвала её Гвендолин. - Мы уже уходим, да и, судя по состоянию вашего дома, вам сейчас не до чаепитий.

Герцогиня бросила на меня быстрый, но очень тёплый взгляд и направилась к выходу.

Дэриан задержался на мгновение, и прежде чем последовать за бабушкой,