Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

— Тимур, — тихо спросила я. — А что будет завтра?

— Завтра, — ответил он, чуть сжимая пальцы, — мы начнем войну. Но теперь ты в моем тылу. И я не проигрываю.

Я повернула голову и встретила его взгляд. В темноте салона его глаза казались почти черными, но я готова была поклясться, что на долю секунды в них мелькнул вертикальный зрачок.

Или мне показалось?

Глава 25

Вадик исчез из жизни Нади так же внезапно, как появился. Мои люди сработали чисто: старые долги, пара запуганных кредиторов, намек на уголовное дело за мошенничество. Он даже вещи собирал в панике — я лично наблюдал с камер, которые распорядился поставить у ее подъезда после той ночи на крыше. Трясущимися руками запихивал шмотки в спортивную сумку, то и дело оглядываясь на дверь. Жалкое зрелище. Не мужик — тряпка.

— Уехал, — отрапортовал по телефону мой человек. — Сел на поезд, направление — Краснодар. Дальше не проследили, вы же сказали только выгнать.

— Хорошо, — ответил я, глядя на Надю, которая спала на моей кровати, поджав ноги к животу, как ребенок. — Работайте дальше.

Я думал, что самое страшное позади. Что мы справились. Что теперь можно выдохнуть и просто жить. Идиот.

Алана не заставила себя ждать.

Через два дня после того, как я разобрался с Вадиком, у меня была назначена встреча с новыми партнерами из ОАЭ. Я приехал в офис, уверенный в себе, с подписанными контрактами в портфеле. И наткнулся на нее в переговорной.

— Тимурчик, — пропела Алана, восседая во главе стола рядом с моими будущими инвесторами. — А мы тебя заждались.

Она устроила провокацию. Прямо при арабах начала рассказывать, какой я «ненадежный партнер», как «бросаю женщин в беде», как «связался с сомнительным бизнесом». Я еле выкрутился — пришлось доставать компромат на ее отца, который я приберегал на крайний случай, и пускать пыль в глаза восточным гостям. Встреча была сорвана, но контракты я отстоял.

Алана ушла с улыбкой, поцеловав меня в щеку на прощание.

— Это только начало, милый, — шепнула она. — Я хочу видеть, как ты горишь. В прямом смысле.

Я понял: она не остановится. Игра пошла по-крупному. И если раньше я надеялся решить все миром, то теперь знал — придется воевать. Сначала нужно занять удобное для обороны место.

Загородный дом стоял в глубине леса уже триста лет. Я не любил сюда приезжать — слишком тяжелая была аура у этого места. Но сейчас выбора не оставалось.

Дом выстроили еще мой прапрадед, когда драконьи рода только начинали уходить в тень, прятаться от людей. Камень для фундамента везли с Алтая, бревна рубили в сибирской тайге, а окна заказывали в Германии — чтобы и смотреть красиво, и врага видеть за версту. Потом достраивали, перестраивали, проводили электричество и интернет, но дух остался тот же: древний, тяжелый, пропитанный кровью и магией.

Я помнил, как в детстве их с Русланом привозили сюда на лето. Дед учил нас превращаться в полнолуние, приковывая цепями в подвале, чтобы не разнесли дом к чертям. Помнил запах сырости и старого дерева, скрип половиц, тени, которые двигались сами по себе. Помнил, как однажды нашел в библиотеке книгу в человеческой коже — и дед не ругался, только усмехнулся: «Рано тебе еще, внук. Но любопытство — это правильно».

Сейчас дом стоял пустой. Руслан приезжал редко, дети боялись, а я не хотел ворошить прошлое. Но для Нади это было безопасным местом — стены, которые выдержат и пули, и магию, и гнев Аланы.

— Долго еще? — спросила Надя, поправляя ремень безопасности.

— Минут двадцать. — Я вырулил с трассы на грунтовку. — Если успеем до темноты.

За окном тянулся лес. Сосны уходили в небо такие высокие, что, казалось, подпирают тучи. Между ними — серые стволы осин, голые ветки берез, валежник, усыпанный рыжими иголками. Воздух здесь всегда пах сыростью и прелью, даже летом. А сейчас, в конце октября, запах стал гуще, плотнее — пахло землей, корой, приближающимися холодами.

Дорога петляла между холмов. Я знал здесь каждый поворот, каждую корягу. Справа мелькнул валун, поросший мхом, — дед называл Камнем Предков. Глупости, конечно, просто камень, но Надя смотрела в окно с таким любопытством, что я невольно улыбнулся.

— Здесь красиво, — сказала она. — Дико так.

— Дико и есть. Медведи водятся, кабаны. Лоси выходят на дорогу.

— Серьезно?

— Ага. Я в детстве видел лося. Огромный, выше машины. Дед сказал: если встретишь в лесу — не беги, все равно догонит.

Надя хмыкнула. Прижалась лбом к стеклу, разглядывая мелькающие стволы. Я покосился на нее — белая куртка, светлые волосы, расслабленные плечи. Она даже не представляла, в какую передрягу ввязалась. И хорошо. Пусть не представляет. Пусть думает, что это просто поездка за город.

Солнце уже садилось, пробивая лучами кроны. Лес становился другим — тени удлинялись, стволы чернели, воздух синел. Туман еще не начал подниматься, но я чувствовал, как холодеет воздух. Скоро стемнеет совсем.

— А ты здесь часто бываешь? — спросила Надя.

— Редко. Не люблю.

— Почему?

Я помолчал. Как объяснить, что стены этого дома помнят превращения, что в подвалах до сих пор висят цепи, а по ночам слышен шепот предков? Что воздух здесь насыщен настолько, что у обычного человека может закружиться голова и начаться галлюцинации?

— Старый дом, — ответил уклончиво. — Много воспоминаний.

— Плохих?

— Всяких. — Я сжал руль. — Но тебе понравится. Там баня есть, настоящая, по-черному топленная. И библиотека огромная.

— О, книги люблю. — Надя оживилась. — А что читают драконы?

Я поперхнулся воздухом.

— Что?

— Ну, в смысле, какие книги в старых домах хранят? Классику? Хронику? Рецепты зелий?

Она смеялась. Я выдохнул — шутит. Просто шутит.

— Рецепты зелий, — подтвердил я серьезно. — И руководство по отжигу драконьего пламени для чайников.

— О, мне бы такое, — Надя засмеялась. — А то вечно пламя не той температуры.

Я улыбнулся. Рядом с ней даже старый лес казался светлее. Я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы эта дорога не кончалась. Чтобы можно было просто ехать и слушать ее голос, чувствовать ее тепло, вдыхать запах ее духов.

Мы миновали старые ворота — кованые, с гербом рода: дракон, вцепившийся в луну. Я глянул на герб и поморщился. Луна сегодня была почти полной. Плохой знак.

Дорога нырнула в низину. Здесь лес стал гуще, темнее, сосны обступили машину плотной стеной. Я сбросил скорость — дорога разбитая, ямы, корни, того и гляди колесо сломаешь.

— Красиво, — тихо сказала Надя, глядя наверх. — Как в сказке.

Я