Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Сам Мейс приезжает тем вечером. Меня нет в комнате, когда он навещает, но Коннор рассказывает мне сплетни на следующий день. — Мейс заходит, да? И говорит: «Покажи!» Леди Катерина разматывает повязку, которая уже доходит до локтя, и Мейс буквально отступает от нее! Можешь себе представить? Его нос морщится, как будто он чувствует что-то противное. «Твоя кожа разрушается. Как это случилось?» Леди Катерина вся в поту, и она рычит: «Ты должен сказать мне, это была твоя, блядь, дочь!» Мейс поднимает бровь, да? Так драматично, и я не мог дышать, вообще, но затем он говорит генералу Упырю: «Покажи запись». Они смотрят видео встречи, а затем Упырь указывает: «Вот оно. Она порезала себе большой палец клыком». Все в комнате замолкают, кроме Упыря, потому что ты знаешь, какой он. «А затем она нарисовала символ на своей ладони. Когда ты взяла ее за руку, она наложила на тебя проклятие!» и ублюдок безумно смеется!

Коннор прислоняется к стене, проводя пальцами по своим длинным черным волосам. — Аурелия сделала что-то с рукой леди Катерины. Они пытаются понять, как это отменить.

Я хочу сиять. Я хочу петь.

Я хочу петь? Дикая Мать, я наконец схожу с ума. Но моя Регина, *моя* Регина, нашла способ пробить непроницаемую кожу леди крокодила.

Она создала слабость, которой у Коллекционера никогда не было.

Глава 20

Аурелия

У меня нет возможности узнать, сколько дней мне потребовалось, чтобы восстановиться на дне канала, но в какой-то момент я чувствую желание поднять глаза вверх и увидеть свет простыми глазами на конце каждой морской звезды. Чтобы увидеть своих друзей. Боль в этой моей ноге утихает. Я разминаю и вытягиваю ее и нахожу ее сильной.

Над водой слышно движение обращенных тел. Затем приглушенное фырканье и человеческий голос. Превращение заставляет мои суставы скрипеть и щелкать, это значит, что прошло несколько дней с тех пор, как я была человеком. Я становлюсь высокой, мои руки вытягиваются в стороны и вверх, моя голова появляется там, где раньше была только пятая рука морской звезды.

Всегда странно отращивать голову и лицо из ниоткуда. Это похоже на вход в новое измерение и потерю другого одновременно. Немного похоже на портал. И когда я прохожу через эту дверь, я немного скучаю по другой стороне.

Я задыхаюсь, когда мой рот прорывается сквозь воду, вдыхая холодный воздух и вытирая воду с глаз. Рычание львицы раздается, прежде чем я щурюсь на человеческую форму Минни и Стэйси в ее золотой львиной форме. — О, привет, Лия! — радостно говорит Минни, поглаживая Юджина на руках. — Мы думали, что у нас опять бешеная стая, поэтому Стэйси решила обратиться, теперь, когда она чувствует себя немного лучше.

«Бешеная стая» — это отсылка к тому времени, когда я превратилась в львицу и не выходила из этой формы несколько дней. Это было после того, как совет объявил, что я заслуживаю казни. Я пряталась здесь месяцами. У моей анимы сейчас другие желания.

Телекинез помогает мне выбраться из канала на бетонную площадку. Пожав плечами, чтобы размяться, я кривлюсь, принимая полотенце, которое протягивает мне Минни. На каменной площадке лежат пакеты с едой и бутылки с водой, а также рюкзаки с одеждой и туалетными принадлежностями.

— Я получила травму, — объясняю я, указывая на свою новую ногу, все еще немного светлее другой.

Генри левитирует ко мне с головы Стэйси, где он сидел. Юджин издает напряженный клекот, и я кривлюсь на него, засовывая палец в ухо и поворачивая его. — Может, не сейчас, Юджин, хорошо?

Он опускает голову, и я протягиваю руку для Генри. Маленький нимпин нюхает воздух, чирикает клювом, а затем левитирует на мое плечо и устраивается там. Он занял позицию наседки, и сегодня у меня нет на это жалоб. — Так что вы знаете?

Минни надувает щеки. — Мы знаем, что ты сделала что-то достаточно плохое, чтобы целый отряд вооруженных офицеров из совета совершил *рейд* на академию.

— Достаточно плохое, — повторяю я с отвращением. — Я *защищалась* от пуль и гарпунов!

Стэйси обращается в человеческую форму и хватает свой рюкзак с одеждой. — Они сказали, что ты уничтожила *шесть* вертолетов, Лия!

— Ложь! — восклицаю я, размахивая руками, а затем скрещивая их в защитном жесте. — Я насчитала четыре.

Минни задыхается. — Это действительно здорово и все такое, Лия. Как... действительно здорово, но это значит, что на тебя выписан очень неудобный *ордер на арест*.

— Разве он не был уже выписан? — говорит Стэйси, перевязывая косички. — Или тот закончился, и они начали новый?

— Я, блядь, не могу уследить, — бормочу я. — Ордер на арест *это*, ордер на арест *то*. Здесь есть еда?

— Да, Клюв оставил картошку в мундире с сыром и запеченными бобами, — говорит Минни, направляясь к маленькому столику с тарелкой, накрытой фольгой.

— Дикарь был бы горд, — смеется Стэйси.

Это то, что меня добивает.

Мое зрение затуманивается, и я хватаюсь за живот, как будто могу остановить сухой кашель. Что-то внутри меня скручивается так сильно, что я хочу снова стать морской звездой, но не могу. Я просто так сильно скучаю по нему. Скучаю по *ним* всем. Ему было больно. Они все страдают. Я рыдаю и меня выворачивает, и руки обнимают меня, и Генри пищит в мое ухо.

— Кто что сказал Лии? — раздается бесстрастный голос Сабрины.

— Это была я, — хрипло говорит Стэйси. — Извини, Лия. Мне не стоило упоминать Дикаря.

Кто-то подносит к моим губам бутылку с водой, и я жадно глотаю прохладное содержимое. Рука гладит меня по спине, кто-то убирает волосы с моего лица. Передо мной возникают три лица, и Минни взмахивает салфеткой и промокает мои глаза. — Это действительно тяжело, — хрипло шепчу я. — Я видела их. Они выглядели ужасно.

— Мы видели видео, — шепчет Стэйси. — Но ты выступила потрясающе.

— Это не имеет значения. — Я откидываю голову назад. — При всей моей браваде, я не знаю, имело ли это значение. Они все еще в плену. За мной все еще охотится мой отец. Они посылают за мной вертолеты. Я не знаю, сколько еще я смогу так продолжать—

— Я говорила это раньше и скажу снова, — говорит Сабрина сквозь зубы. — Они *живы*, Лия. И пока они живы, есть причина продолжать.

— Извини, — всхлипываю я, чувствуя стыд, что Сабрине пришлось потерять своих парных из-за смерти, чтобы сказать мне это здесь и сейчас.

— Не извиняйся. Будь беспощадной. К тому же, твоя задница отлично выглядела, когда ты выходила из Жемчужины.