Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

чтобы получить то, что мне нужно, поэтому я беру эту вещь и завязываю волосы в пучок. Я вставляю высокую черную пластиковую арку перед пучком, и Упырь набрасывает на нее кружевную вуаль, закрепляя ее зажимами. Она свисает низко, чуть ниже кончика моего носа.

Воздух внезапно меняется вокруг меня. Вокруг нас.

— Высуни клыки, — говорит Упырь странным новым тоном.

Я смотрю на него, прежде чем подчиниться. — Думаю, они тебе слишком нравятся.

— Тебе лучше не говорить сегодня вечером.

— К счастью, змеиные женщины не разговаривают на вечеринках, — шиплю я в ответ. — Зачем беспокоиться, когда все самцы могут делать это за нас?

Он смотрит на меня в ответ, без возражений на его раздвоенном языке, только тяжелое наблюдение, которое я чувствую до костей. — Что ты знаешь о василисках, змейка?

Я застигнута врасплох вопросом, поэтому мне требуется секунда, чтобы ответить. — Никто ничего не знает о них.

— Это неправда.

— Ты единственный... — говорю я, внезапно теряя нить мысли. Упырь похож на меня. Последний из своего рода. Более мягко я говорю: — Если только... твои родители или семья живы?

Впервые я замечаю у него колебание. Спад высокомерия. Его тени теряют высоту, свисая низко у локтей. — Нет никаких признаков других, — говорит он. — Тени знали бы, если бы были другие.

— Откуда ты—

Он внезапно поворачивается и уходит, его ботинки тяжело стучат по полу в другую комнату. Когда он возвращается, он одет в более тонкую версию своей обычной формы. Черная рубашка и пиджак кажутся темнее и новее, ряд золотых медалей свисает с его левой груди, и он добавил чистую костяную маску к своему лицу.

Тени тянутся, как пальцы, обвивая меня. — Мы опаздываем.

Меня должно раздражать, что он уклоняется от вопроса. Я думаю, что знаю ответ в любом случае, но эта линия мыслей... эта линия разговора — это то, о чем у меня не было времени думать до сих пор, и я нахожу себя виноватой в этом.

Упырь ведет меня к черному внедорожнику на его подъездной дорожке, который выглядит совершенно новым. Полагаю, ему никогда не приходится им пользоваться из-за его гораздо более эффективного способа передвижения. Он помогает мне и моему платью сесть на пассажирское сиденье, и мы оба молчим — он с военной эффективностью, а я с ядовитыми мыслями, которые приходят только к Регине, у которой враг — ее парный. Это становится только хуже, когда короткая поездка приводит нас к особняку с воротами в богатой части города. Мое сердце начинает колотиться от маленьких деталей, указывающих на то, где я нахожусь.

Фонтан, который мы проезжаем вверх по длинной подъездной дорожке, без опознавательных знаков, и так же черный кирпичный забор спереди. Никаких табличек или гербов. Никаких больших каменных статуй, гордо кричащих о порядке обитателей. Но все выглядит подозрительно новым. У входа припарковано *много* машин в аккуратные ряды — военные грузовики с открытыми и закрытыми кузовами, некоторые с тентами. В резком контрасте где-то вдалеке играет классическая музыка, тщательно подобранная, чтобы создать определенный образ. Я знакома с этими тактиками. Я практиковала этот фасад с детства.

Внушительный особняк возвышается, как король, во главе владения, с изящной отделкой, властной аркой и каменными дверями из витража. Сердце колотится, я смотрю на землю под ним, гадая, не едем ли мы над камерами каких-либо несчастных заключенных. У главного входа стоят четверо военных зверей в черных бронежилетах и с автоматами за спиной. Один носит маску черепа, как у Упыря.

Василиск паркуется прямо перед ними, выходит из машины и бросает ключи одному из охранников. Сердце колотится, я опускаю вуаль и открываю дверь, обнаруживая Упыря уже там, который практически выносит меня, чтобы я не сбила свой высокий головной убор. Его тени обвиваются вокруг меня одновременно с его руками, легкая дымка черного дыма вокруг всего моего тела, достаточно прозрачная, чтобы показать мое платье и форму, но не более того.

Теперь единственное, что может меня выдать, — это мой голос.

Мой мир скрыт за черным кружевом, как будто этому дому требуется еще один слой, чтобы скрыть темное происхождение средств, которые привели к его покупке: меня. Охранники отводят взгляды и не выглядят удивленными, увидев спутницу Упыря, входящую внутрь. Золотые огни блестят на белых блестящих плитках, и до моих ушей доносятся звон бокалов, возбужденная болтовня и Моцарт на фоне. Классическая, но значительная змеиная вечеринка.

Василиск не прижимает меня к себе, но его тени делают свое дело, командуя и говоря всем, кто встретится с нами сегодня вечером, что я его собственность. Я испытываю странное чувство дежавю. Как будто, войдя в этот дом, я шагнула в альтернативную реальность, где вижу, какой могла бы быть моя жизнь. Где ничего из того, что произошло в последние десять лет, не случилось. Как будто меня никогда не изгоняли. Как будто я никогда не была Костеплет, а была змеиной принцессой и наследницей империи моего отца.

Клыки, царапающие мою нижнюю губу, могли бы быть моими постоянными клыками кобры. Упырь мог бы быть моим высокопоставленным консортом. Я в каком-то трансе, когда звуки вечеринки становятся громче, и две двери распахиваются, впуская нас.

Мы с Упырем входим внутрь, и нас встречает аплодисменты, внезапно оглушающие меня. Кто-то кричит. Я щурюсь под ярким светом, пытаясь отдышаться, реальности сталкиваются самым жестоким образом.

— Дамы и господа, — тянет Упырь, протягивая мне руку. — Я представляю вам мою невесту, Джейд Браун.

Помолвочная вечеринка? Этот, мать его, ублюдок.

Глава 23

Аурелия

*«Где настоящая Джейд Браун?»* — шиплю я в темный разум Упыря.

*«Мертва, как ни странно. Улыбнись».*

Это бедная невинная девушка. Я едва помню ее из начальной школы. Тип девушки, которая не выделялась среди остальных детенышей. Средние оценки, ее хвост всегда в резинке. В этой части побережья водится множество восточных коричневых змей, и, хотя они опасны своим ядом, возможность продавать свой яд для исследований сделала многих из них довольно богатыми и с высоким рангом в змеином сообществе. Логично, что Упырь выбрал бы одну из них в качестве своей парной.

Я скалю клыки, как было предложено, и тени расходятся ровно настолько, чтобы все увидели мои красные губы и острые белые кончики. Все, включая моего богом проклятого отца, который стоит во главе толпы, высокий и зловещий. Мое зрение сквозь кружево фрагментарно, но я узнала бы своего родителя по его силе. Она покрывает воздух, как масло, вися над ним и в то же время заражая все вокруг. Это