Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Она хмурится. — Зачем? У меня нет на это времени.

— Ты найдешь время, — просто говорю я. — Ты должна мне уже некоторое время. И я предполагаю, что ты хочешь эти флаконы достаточно сильно, чтобы сделать все, что потребуется.

Она не хмурится, не выдает ничего, и всего на мгновение я скучаю по старой Аурелии, чье лицо выдавало все. Мне придется быть на высоте теперь.

— Хорошо, что мне нужно сделать?

Так ровно. Так спокойно. Это сердцебиение сосредоточено, дыхание ровное. Эти зрачки... все еще щели, которые приковывают меня за член. — Встреть меня здесь завтра вечером, — говорю я, направляясь к окну. — Я достану платье.

Прежде чем она успевает ответить, я становлюсь единым целым с тьмой и вылетаю в окно.

Я собираюсь уйти, когда что-то отвлекает мое внимание от выхода над стеной академии, и я решаю, что мне лучше отдать дань уважения. Я спускаюсь в медицинский центр, открывая себя всему, что там скрывается. Где я нахожу Ракель. Где астральная форма волчьего анима бегает и кричит о помощи все это время.

*«Бу!»* — кричу я.

Аним останавливается прямо передо мной.

Глава 22

Аурелия

*Он достанет платье.*

Что бы Упырь ни заставлял меня делать, это явно не будет в мою пользу. Более того, вероятно, это причинит мне боль. Но, к сожалению, он прав. Мне нужна сыворотка для моего плана, и я сделаю все, чтобы ее получить.

Я жду его после наступления темноты, на этот раз на крыше общежития анимусов, без единой нитки одежды и с хмурым лицом. Я сказала только Минни, что ухожу, и хотя она была недовольна, она пожала плечами, что означало: «Я знаю, ты делаешь то, что должна, только не дай себя убить».

Упырь прибывает с первым холодным ветром ночи, предвещаемый запахом яда. Он резкий, но сладкий, ядовитый, но манящий. И когда он развоплощается из теней в человека, я бросаю на него ровный взгляд. — Ты знаешь, что на меня охотятся. Я не могу идти туда, где меня увидят.

— Тебя не увидят, — говорит он, его лазеры сверкают зловещим багрянцем. — Прими форму дракона, и я покажу путь.

— Я могу сделать это в форме феникса, чтобы мы побыстрее закончили.

— Так нетерпеливо, — тянет он. — Но нет, кто-нибудь заметит. Он слишком заметен.

Я не подумала об этом, но не показываю, что ругаю себя. — Это не ловушка, надеюсь?

Нет способа узнать, лжет ли ублюдок; он так хорошо защищен своими тенями, что я едва видит его брачную метку. — В этом нет веселья, — говорит он. — Кроме того, ты мне нужна.

Что-то древнее шевелится во мне от его слов, но я должна отбросить это в сторону. Он всегда был моим врагом. — Я просто хочу, чтобы ты знал, — говорю я, крадучись вперед. — Если ты предашь наше соглашение сегодня вечером, даже смерть не спасет тебя от меня. Ты понимаешь?

Он замирает, его глаза вспыхивают чем-то похожим на гнев. — Угрозы? — Этот шипящий голос опасно тих. — Угрозы возбуждают меня, змейка. — Теперь его очередь делать шаг вперед. — Угрозы заставляют меня хотеть увидеть, как ты выглядишь, согнувшись над своей драгоценной академической стеной, крича, потому что мой член растягивает твою мокрую. Мокрую. Киску.

Его смертельно мягкие слова *действительно* заставляют меня увлажниться.

— Ты была в Жемчужине, с предупреждениями от твоей акулы и льва, без сомнения. Но то место, куда мы идем сегодня вечером, змейка, заставит Жемчужину выглядеть и чувствоваться как детский манеж. Я знаю, ты справишься.

Я сжимаю зубы от его предположений обо мне. — Тогда давай покончим с этим.

Мы отправляемся в ночь, я следую за самой темной ее частью, аморфным, меняющимся шаром пустоты, движущимся, как ракета, прямо перед моим носом. Мы направляемся не в город, как я предполагала, но на юго-восток, в пригороды. Упырь ведет меня на неприметную улицу, застроенную обычными жилыми домами, и направляется прямо к одному конкретному владению. Этот таунхаус бьет меня в грудь — не его видом, а запахом вокруг него, который кричит о необходимости держаться подальше. Меня тянет в животе.

— Чей это дом? — мрачно спрашиваю я, уже зная ответ.

— Мой.

Я фыркаю, когда он открывает входную дверь без ключа и ведет меня в тускло освещенную прихожую. Я сразу вижу, что он не украшал его сам, потому что ни один монстр, кроме, возможно, Ксандера, не имеет такого вкуса. Насколько я помню, всем генералам дарят дома в качестве подарков, когда они присоединяются к моему отцу как старшие в его свите. Так же, как король даровал бы землю своим вассалам по старым обычаям. Какой-то дизайнер с хорошим вкусом обставил этот дом в бордовых и черных тонах, с редким белым цветком лотоса, разбивающим темные оттенки.

Мы поднимаемся наверх, в главную спальню, где королевская кровать украшена черными шелковыми простынями. В воздухе чувствуется слабый запах пепла. — Ты будешь под прикрытием как молодая женщина по имени Джейд Браун.

— Это имя знакомо.

— Она примерно твоего возраста, возможно, была твоей ровесницей, когда ты была принцессой в то время.

Я сужаю на нем глаза. *В то время*. — Я нечто гораздо более худшее сейчас.

Он усмехается. — Тебе нужно будет скрыть свою силу с помощью той твоей особой способности.

— Очевидно.

Упырь накидывает на руки черное платье. Оно потрясающее, с открытыми плечами, но с длинными рукавами, и только когда он помогает мне в него вступить, я замечаю, что у него нет спины. Оно облегает мои бедра, а затем струится к полу, оставляя короткий шлейф. Быть одетой Упырем — это слегка смущающий домашний опыт. Его руки нежны, но деловиты. Его прикосновение совсем не похоже на то, что было прошлой ночью.

Он отступает, и его красные глаза, кажется, сверкают диким осознанием, от которого мое сердце ускоряется. — Я хочу этот цвет на тебе, — говорит он, протягивая мне маленький кожаный несессер. Я открываю его и вижу палитру консилеров для разных тонов кожи и одну-единственную красную помаду.

Я поворачиваюсь и вижу, как он держит черный кружевной материал. — Какого черта я здесь делаю, Упырь? — подозрительно спрашиваю я.

— Есть небольшое мероприятие, на которое мне нужна спутница, и, ну... ты идеальный кандидат. — Он пожимает плечами. — Вот, надень это. Им нужно видеть только твои губы сегодня вечером.

Это высокий головной убор с черной кружевной вуалью. Традиционный змеиный вид, который богатые женщины носят на змеиных гала-вечерах. Я видела, как тетя Шарлотта надевала что-то подобное всего *один* раз. Мой желудок сжимается, но я пришла сюда,