Сестра Солнца - Юдит Готье

Затем он сделал знак увести дитя.

– Быть может, я умру, сын мой, – сказал Иэясу, оставшись один с Фидэ-тадда. – Поэтому я и позвал тебя. Я хочу передать тебе мои последние распоряжения, начертать тебе жизненный путь, которому ты должен будешь следовать, когда меня не станет.

Услышав эти слова, Фидэ-тадда не мог удержаться от слез.

– Погоди, погоди! – вскричал Иэясу, улыбаясь. – Не плачь, я еще не умер, и ты увидишь, что мой ум нисколько не помрачился, как утверждал старый Меяда. Выслушай меня и запомни мои слова.

– Каждое слово, исходящее из твоих уст, для меня все равно что жемчуг для скупого.

– Я буду краток, – сказал Иэясу, – так как я устаю говорить. Прежде знай, сын мой, что предшественник Го-Митсу-но, теперешнего микадо, даровал мне раньше титул сегуна. Это было после смерти Тайко. Я не хвастался этим титулом, чтобы не огорчить друзей Фидэ-йори. Я предоставлял принцам и народу называть меня по обыкновению правителем. Я не придавал значения имени, которым обозначалась власть, лишь бы она была в моих руках. Но теперь звание сегуна для меня крайне важно, потому что оно наследуется, и я могу отречься в твою пользу. Ты сейчас говорил о сегуне. Сегун – я. Правда, Фидэ-йори получил то же звание, и я не напомнил его дерзким советникам, что это звание принадлежит мне. Я поступил благоразумно. Я был в их руках; они убили бы меня. Но теперь знай, я предпринимаю эту войну как единственный представитель законной власти. Я велел вышить на моих знаменах три листка хризантемы, которые составляют знаки моего достоинства, данные мне прежним микадо; и я веду свои войска от имени его преемника. Правда, я действую без его согласия, но, как только я останусь победителем, он одобрит мои поступки.

Иэясу замолчал на минуту и отпил глоток чая.

– Но, – заговорил он снова, – меня может постигнуть смерть, и я желаю, чтобы после меня мое дело было докончено. Вот почему я сегодня отрекаюсь в твою пользу. Ты будешь жить в замке Микава, защищенный от случайностей войны, заботясь о своей дочери, которая может послужить одному из моих планов, пока наши победоносные войска не провозгласят тебя сегуном. Тогда ты устроишь столицу в Йедо – городе, занимающем наилучшее положение в государстве. Теперь я постараюсь пояснить тебе цели, которых ты должен достигнуть, управляя страной. Тайко-сама был человек гениальный, хотя и был сын крестьянина. Получив власть, он составил план превратить шестьдесят одно маленькое княжество, составляющие Японию, в единое государство с сегуном во главе. Но человеческой жизни не хватило, чтобы его выполнить; тем не менее Тайко мужественно принялся за исполнение своей задачи, тщательно скрывая свои намерения. Я один был поверенным его мыслей и до этого дня не открывал их никому. Когда Тайко вовлек князьков в эту борьбу с Китаем, которая в глазах многих казалась сумасшествием, то сделал это для того, чтобы ослабить владетельных особ разорительной войной и удалить их на некоторое время из их княжеств. Пока он вел их на битву, я исполнял его распоряжения. Я велел построить Токайдо, эту широкую дорогу, которая смело прорезывает земли, подвластные раньше отдельным князьям; я привез в Осаку жен и детей отсутствующих властителей, под предлогом укрыть их от опасности в случае, если бы, по несчастью, китайские войска заняли страну. Когда князья вернулись, им отказались выдавать жен. Они должны были навсегда остаться в Осаке. Они и теперь там, как драгоценный залог верности князей страны. Так как Тайко был также великим полководцем, то победа увенчала его смелое предприятие и утвердила его могущество… Микадо уже давно совсем мало занимался государственными делами. Тайко пожелал, чтобы он еще меньше ими занимался: он сделал его власть совсем призрачной… Послушай, сын мой, – продолжал Иэясу, понижая голос. – Эту власть нужно еще ослабить; пусть у микадо останется только титул государя; осыпай его почестями, обоготворяй его все более и более, пока он не вознесет своих взоров на небо и не покинет окончательно земли. Смерть помешала Тайко выполнить его дело; он только что начал его; князья еще могущественны и богаты. Продолжай это дело после меня, раздробляй княжества, поселяй раздоры между властителями. Если друзья владеют смежными землями, запрети им княжить одновременно в своих владениях. Если это два врага, напротив, сближай их владения, между ними вспыхнет война, и один из них будет, по крайней мере, ослаблен. Жен их постоянно держи в Йедо. Введи разорительную роскошь: женщины помогут тебе в этом, истощая казну мужей, чтобы они были вынуждены продать свои земли. Если же найдется среди них богач, способный покрывать все эти издержки, сделай ему визит; и тогда, чтобы достойно принять такую честь, он должен будет истратить последнюю золотую монету. Тщательно закрывай Японию для иностранцев; князья могут войти с ними в опасный союз. Пусть ни один иностранный корабль, прибывший из дальних стран, не допускается в наши гавани. Разыскивай христиан и убивай их безжалостно; они способны вызвать непокорность и восстание. Ты хорошо меня понял, мой сын? Ты должен стараться превратить Японию в единое государство, подчиненное одному государю. Но это – дело трудное и долговременное, а жизнь человеческая коротка; поэтому время обелит сединами твою голову, ты призовешь своего сына, как я призвал тебя сегодня, и передашь ему мои слова. Я кончил.

– Отец! – сказал Фидэ-тадда, становясь на колени перед Иэясу. – Клянусь тебе в точности исполнять твою волю.

– Хорошо, дитя мое, но позови доктора, – сказал Иэясу, тяжело дыша и задыхаясь от своей длинной речи.

Вошел доктор.

– Знаменитый ученый! – сказал Иэясу, пристально глядя на него. – Разве я очень болен?

– Нет, господин, – сказал врач с некоторым колебанием.

– Я приказываю тебе говорить только правду. Очень ли я болен?

– Да, – сказал доктор.

– При смерти?

– Нет еще, но утомительная жизнь, какую ты ведешь, может ускорить конец.

– Увижу ли я конец предпринятой войны, если допустить, что она продлится шесть лун?

– О да! – сказал доктор. – Ты может продолжать войну еще более.

– Ну, так я богат! – сказал, смеясь, Иэясу. – Мне нечего торопиться, и я могу отдохнуть несколько дней.

Глава XVI

Рыбаки бухты Осаки

В замке Фидэ-йори господствует чрезвычайное волнение. Через ворота первой стены то и дело являются военачальники в тяжелых доспехах; топот коней раздается под высокими сводами. Они поспешно скачут к третьей ограде и проникают во дворец сегуна.

В зале, соседней с залой Тысячи Циновок, Фидэ-йори держит военный совет с начальниками своих полков и с преданными ему князьями.