Сестра Солнца - Юдит Готье

– Я не отступлюсь, – сказал принц.

– Но подумай только! – вскричал Райден. – Нас много, и если ты всем нам будешь давать такую плату, сумма выйдет огромная.

– Я умею считать, – сказал, улыбаясь, принц. – Мне нужно двести человек: это составит сто кобангов в день, три тысячи кобангов в месяц, тридцать шесть тысяч кобангов в год!

Райден вытаращил глаза.

– Где ты возьмешь столько денег?

– Вы не имеете понятия о богатстве князей, – сказал Нагато, изумленный этим странным спором. – Я едва почувствую этот расход; будьте спокойны.

– Хорошо! Хорошо! В таком случае мы согласны! – закричали рыбаки.

– За такую плату ты можешь искрошить нас в пятьдесят кусков, – сказал Райден, который все еще не пришел в себя от изумления.

– Вам будут угрожать большие опасности, – сказал принц, – вы должны выказывать неустрашимость и преданность.

– Кто борется с морем, тот не боится людей, – сказал один рыбак. – Мы привыкли к опасностям.

– Послушайте, – сказал Нагато. – Выберите из ваших судов пятьдесят лучших барок, самых крепких, не изменяйте их мирного вида и снабдите их всеми принадлежностями рыбной ловли. Будьте готовы пуститься в море по первому знаку.

– Ладно, – сказал Райден.

– Я дам вам оружие, – сказал принц, – но вы должны его тщательно спрятать; пусть у вас будет вид рыбаков, а не воинов.

– Отлично! Понимаем! – вскричал Райден, который стоял, скрестив руки, и внимательно слушал принца.

– На этот раз мне больше нечего вам приказывать, – сказал Нагато, – только не проговоритесь о наших условиях.

– Мы не станем рассказывать о них даже морским чайкам.

Принц развернул свой пояс и высыпал на пол кучу золота.

– Для присутствующих здесь служба начинается с сегодняшнего дня, и я отсчитаю каждому из вас по сто кобангов. Вы наберете среди своих товарищей количество людей, необходимых, чтобы пополнить маленький отряд; приглашайте наиболее храбрых и скромных.

– Моряки не болтливы, – сказал Райден.

– В особенности рыбаки: шум пугает рыб.

– Ну, Лоо, – сказал принц, – иди считать деньги.

Лоо подошел и начал распределять по кучкам маленькие золотые пластинки. Все рыбаки подходили по очереди и называли свои имена, а Нагато записывал их на длинном листе бумаги. Принц с удовольствием всматривался в наивные, смелые лица этих людей, продавших ему свою жизнь. Он говорил себе, что при дворе он редко встречал такой честный взгляд, какой светится здесь во всех глазах. У большей части этих людей тело было обнажено до пояса, и можно было видеть их сильные мускулы. Принимая деньги, они смеялись от радости.

Вскоре принц покинул чайный домик и пошел вверх по реке. Долго еще слышал он смех и голоса рыбаков, которые за рюмкой сакэ пели во все горло песню Дайнагона Отомо-но. Лоо слышал ее в первый раз и, стараясь припомнить слова, напевал, шагая сзади принца: «Если б я не был человеком, я хотел бы быть бочонком».

Глава XVII

Остров Стрекозы

Красавица Ёдо-гими была вся в слезах. Она стояла, прислонившись к черной полированной перегородке, горестно вытянув одну руку. Ее пальцы судорожно опирались о гладкую, блестящую стенку, а голова была закинута и слегка склонялась к плечу – и в слезах она не забывала о своей красоте. Ей скоро наступит сорок лет. Кто бы поверил этому? Так она прелестна! Ее большие глаза еще полны блеска, губы ее свежи, цвет лица чист, и ее черная коса, как змея, сползает до пола. Принцесса, по обыкновению, была одета великолепно: дорогой пояс охватывал ее стройную талию; ее платье было покрыто шитьем чудесной работы.

В нескольких шагах от нее стоял ее возлюбленный, генерал Харунага, в полном вооружении, держа в руках хлыст из золотого ремня. Он внимательно рассматривал пол и старался выдавить слезу из глаз, но это ему не удавалось. По временам он испускал глубокие вздохи.

– Увы! Увы! – вскричала Ёдо-гими. – Ты уедешь, забудешь меня, может быть, умрешь!

– Я могу умереть, – сказал генерал, – но не забыть тебя.

– Умереть! Да где у тебя сердце, чтобы говорить мне о смерти? Мужчины жестоки. Они клянутся быть вам преданными и потом бросают вас из-за пустяков.

– Я не виноват: война заставляет меня идти в Ямасиро с моими солдатами.

– А если бы я приказала тебе остаться?

– Я не послушаюсь тебя, принцесса.

– Ты дерзко сознаешься в этом. Ну так я запрещаю тебе ехать.

– Хорошо, – сказал генерал, – я не в силах противиться твоей воле, но сегодня же вечером я распорю себе живот.

– Потому что я тебе надоела?

– Нет, потому что я буду обесчещен и не имею права пережить свое бесчестье.

– Ах, я безумная! – сказала вдова Тайко-самы, вытирая слезы. – Я говорю, как ребенок, советуя тебе сделать низость. Иди, не щади своей крови; если ты умрешь, я также умру. Как ты прекрасен в своем наряде! – прибавила она, милостиво оглядывая его. – Неужели это для врагов так наряжаются?

– Таков обычай, – сказал Харунага. – Кроме того, стрелы отскакивают от этих роговых чешуек, недоступных сабельным ударам.

– Не говори так: мне кажется, что я нахожусь на поле сражения! – вскричала Ёдо-гими. – Я вижу, как летают стрелы, слышу лязг железа. Что будет со мною в эти долгие, томительные дни?

– Ямасиро недалеко от Осаки, – сказал генерал, – я часто буду присылать тебе вести из лагеря.

– О да, конечно. Присылай каждый день гонца.

– Пусть он каждый день приносит мне хоть слово от тебя. Прощай, прекраснейшая из принцесс.

– Прощай, храбрый воин. Да будет угодно небу, чтобы мы поскорее увиделись.

Харунага удалился, и когда он проходил по двору, Ёдо-гими высунулась из окна, чтобы еще раз взглянуть на него. Паж, который держал лошадь воина, помогая ему влезть в седло, сообщил генералу, что во дворце распространились самые тревожные слухи. Авангард неприятельской армии показался в Сумиеси, следовательно, в нескольких милях от Осаки, так что войскам сегуна не удалось перегородить остров Ниппон в ширину, как предполагалось.

Харунага поспешил к своему отряду, который ожидал его за стенами замка, готовый к отъезду. Несколько всадников скакали ему навстречу. Сегун только что приехал в лагерь и звал Харунагу.

– Не ходи в Ямасиро, – сказал он ему, как только тот явился, – спеши в Сумиеси и постарайся раздавить бунтовщиков, если они действительно укрепились в этом месте.

– Лечу, господин, – сказал Харунага, – и клянусь победить.

Несколько минут спустя он покинул Осаку со своим отрядом. В то же время множество рыбачьих лодок, пользуясь приливом, вышли из гавани и направились в открытое море, подгоняемые сильным ветром. Это была флотилия Нагато. Принц один из первых узнал о появлении в Сумиеси солдат Иэясу. Он немедленно решил