В целости и сохранности в объятиях элитного рыцаря. Книга 2 - Фую Аоки

Следуя инстинкту, Ллойд бросился было к Западной улице, но его остановил серьезный голос Сиэль:

– Подожди-ка! Хлоя в беде?

В свое время женщина тоже много чего пережила, и чутье ее было таким же острым, как у рыцаря. Видя, в каком он состоянии, она ясно поняла, что над Хлоей нависла опасность.

– Вероятность велика. Но в подробности я вдаваться не могу.

– А стражам порядка сообщил?

– Нет. Есть причины, по которым я считаю это плохим решением.

– Понятно.

В конце концов, Хлоя сбежала из дома и теперь жила в столице. Ллойд не мог выложить всю правду прямо сейчас.

– Похоже, тут не все так просто.

– Да, прошу прощения.

– Тогда тебе лучше всего положиться на меня.

– Что?

Женщина глубоко вдохнула и, обернувшись к толпе покупателей, выкрикнула:

– Эй, слушайте все!

Голос у нее был такой громкий, что невольно хотелось спросить, откуда в ней столько силы?

И тут же шум и гул стихли, рынок успокоился, словно море в штиль. Торговцы, прохожие – все разом повернулись к лавке Сиэль. Женщина тут же крикнула еще громче:

– Слушайте все! Ваша любимая Хлоя пропала! У кого есть свободные руки – подходите сюда немедленно!

– Что?! Хлоя пропала?!

– Беда! Нужно ее искать!

– Скажите, чем я могу помочь?!

Через мгновение возле них уже собралась толпа.

– Ничего себе… – только и смог вымолвить Ллойд.

– Это сила моего характера! – расхохоталась лавочница, уперев руки в бока.

– Вот это да, Сиэль и вправду держит в своих руках весь район… – с уважением пробормотал Иэн.

– Ну, это еще и заслуга самой Хлои. Она здесь у всех любимица.

С этими словами Ллойд согласился всем сердцем. Он прекрасно знал, как хорошо относятся к ней окружающие – ее светлое обаяние покорило и его тоже. Незаметно для него Хлоя успела прочно основаться в столице и сблизилась со множеством людей.

– Спасибо вам, что собрались! – громко обратилась к толпе Сиэль.

Она рассказала о пропаже Хлои, объяснила, что нужна любая информация о ее местонахождении, попросила распространить эту новость и помочь в поисках, и отдельно подчеркнула – стражам порядка сообщать нельзя.

– Я видела Хлою!

– И я тоже! Совсем недавно, когда доставку делал!

Сразу нашлись те, у кого была хоть какая-то информация. Собрав все показания воедино, определили место, где она могла находиться. Немного западнее рынка находился гостевой квартал, где обычно селились дворяне. Сестра Хлои прибыла из далекого Шадафа, а значит, именно там ее и стоило искать.

– Не думал, что мы разберемся так быстро, – удивился Ллойд.

– В нашем районе почти все друг друга знают. Связи здесь крепкие.

Со словами Сиэль трудно было не согласиться: людей прибывало все больше, показания становились все точнее. Даже один из кучеров подтвердил – он видел, как Хлоя вошла в гостиницу «Ребеллион».

– Гостиница «Ребеллион»… первоклассное место, где даже некоторые графы останавливаются, – заметила Сиэль. Ллойду уже не терпелось отправиться на место.

– Спасибо. Без вас я бы не справился.

– Пустяки, пустяки. Хлоя ведь помогала мне с вышивкой, вот и моя маленькая благодарность.

– Тогда я откланяюсь.

– Да, иди и исполни свою роль принца!

– Я вообще-то рыцарь…

– Ну и ну, да ты совсем шуток не понимаешь!

Ллойд поклонился улыбающейся Сиэль, затем склонил голову и перед Иэном:

– И тебе спасибо за сведения.

– Рад, если смог помочь. Только прошу, обязательно найдите Хлою!

– Само собой.

Молодой человек уже собирался бежать, но вдруг задумался: против него была дочь могущественного маркграфа. Если все пойдет плохо, то потеря статуса рыцаря – лучшее, что с ним может случиться. Ллойд неожиданно повернулся к Иэну:

– У меня просьба.

* * *

На северной окраине торгового квартала раскинулся гостевой район. В центре возвышался величественный «Ребеллион».

– Идиотка! – яростный крик Лили разорвал просторную комнату, а за ним прозвучала резкий шлепок от пощечины. Хлоя вскрикнула и, потеряв равновесие, отлетела в сторону.

Она упала на пол и скорчилась, но сестра не остановилась.

– Сколько же ты будешь нас позорить и приносить нам беды! – Девушка пинала ее каблуками, а младшая Арденн лишь болезненно стонала, не пытаясь сопротивляться. Разница в силе была слишком велика.

Она уже почти забыла, каково это – испытывать на себе насилие. Она была счастлива в столице, и именно поэтому сейчас боль ощущалась столь невыносимой: и для тела, и для сердца.

«Это… сон?» – думала девушка.

Хлоя не могла поверить в происходящее. Встретить Лили так далеко от Шадафа казалось ей кошмаром. Но отчаяние, готовое сломить душу, безжалостно напоминали, что все это происходило наяву. Тело болело, а щеки горела. Каждый удар и каждый пинок лишали ее сознание ясности, оставляя лишь белый туман.

– Проклятое дитя! – Слова клеймом врезались в сердце. За ними последовал еще один яростный удар – прямо в лицо. Глухой звук – и девушка рухнула на землю.

Через мгновение она попыталась подняться и почувствовала, как в груди разгорается жар.

Густые алые капли упали на пол. Перед глазами встал старый образ: пол родного дома, окропленный ее кровью, и гневно кричащая Изабелла: «Если я увижу хоть каплю твоей мерзкой крови – прощения не жди!»

И вдруг побои прекратились. Сквозь пелену Хлоя увидела: Лили едва держится на ногах, она была вся в поту и тяжело дышала. Младшая сестра была вся изранена, ее волосы растрепались, словно их дергали сотни безжалостных рук. Из носа текла кровь, лицо распухло, а платье помялось и испачкалось – по нему не раз проходились грязной обувью.

– Что ж, не зря я проделала весь этот путь. – Лили посмотрела на нее сверху-вниз. – Не ожидала встретить тебя здесь.

В ее голосе звучало удовлетворение.

– Мне, конечно, интересно, где ты была и чем занималась эти два месяца, но сначала я верну тебя домой и приведу к матушке. Она в ярости, знаешь?

Слово «матушка» заставило Хлою вздрогнуть. Она знала, что если вернется, то больше никогда не сможет выйти из дома.

– Ну что ж, идем. – Лили резко схватила ее за руку.

– Не надо! – выкрикнула девушка и рывком освободилась.

– Что? – опешила сестра. Она не верила своим ушам.

И тут Хлоя поняла: за все это время она ни разу не извинилась. В Шадафе каждое оскорбление, каждый удар она встречала словом «простите», а сейчас молчала.

«Кажется, я… на пределе».

В груди Хлои вспыхнуло пламя. С рождения она жила под гнетом семьи, и мысль о сопротивлении никогда не приходила ей в голову. Она верила в собственную слабость и никчемность. Ее прокляли, а значит, удары, пинки и оскорбления были закономерны. Она одна была виновата.