В целости и сохранности в объятиях элитного рыцаря. Книга 2 - Фую Аоки

– Простите… – Голос дрогнул, и слова посыпались сами: – Простите, что не говорила о своем проклятие… Простите, что обманывала… Простите… мне правда жаль…

Полные самоуничижения фразы неудержимо вырывались наружу. Девушке хотелось исчезнуть – в таком отчаянии она была.

– Подобной мне, не место рядом с таким хорошим человеком. Я соберу вещи и уйду…

– Погоди. Погоди, – перебил Ллойд. Хлоя попыталась подняться, но он удержал ее за руку. – Уйти? Почему? – В его голосе смешались тревога и недоумение.

– Н-но… Ллойд… вы ведь злитесь…

– Так вот как это прозвучало. – Его взгляд тут же смягчился. – Я злюсь не на тебя, а на твою семью и всех, кто тебя окружал. – Не обращая внимания на ее растерянный вид, он горячо продолжил: – Кажется, я уже говорил, что ненавижу несправедливость. И когда я думаю о тех, кто издевался над тобой, когда ты была еще ребенком, кто оскорблял тебя и обращался как с тряпкой… злюсь так, что все внутри кипит.

И в самом деле – его сжатые в кулаки руки дрожали, а в глазах полыхал гнев. Хлоя понимала, что Ллойд говорит так не просто из жалости: он сам пережил нечто подобное – был игрушкой в чужих руках, терпел жестокое отношение, – и именно поэтому не мог простить этого другим.

Он не отверг ее, а, наоборот, почувствовал всю ее боль.

– Ллойд, а оно вам… не противно?

– Что именно?

– Мое… пятно.

– Что? Вовсе нет, – отрезал рыцарь, и в душе девушки забрезжила надежда. Однако тяжелое клеймо, которое долгие годы сопровождало ее, снова потянуло в прошлое.

– Нет, так не бывает. Мне всю жизнь твердили, что я проклята, что приношу несчастье…

– Один человек не способен сделать несчастными всех вокруг. Похоже на какое-то местное суеверие, не больше.

Хлоя не нашла, что ответить на столь логичный ответ.

– И потом… – Рыцарь вдруг начал раздеваться.

– Л-Ллойд?! – Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же прикрыла рот рукой, затаив дыхание. Под повседневной рубашкой скрывалось крепкое, тренированное тело, испещренное рубцами, ожогами и свежими ранами. Следы боли были слишком явными, чтобы их не заметить.

– У меня все тело в шрамах. Так что твое пятно на спине не способно хоть как-то повлиять на мое мнение, – как обычно невозмутимо заявил он.

– Можно потрогать?

– Они все старые, так что трогай, сколько захочешь.

Хлоя осторожно коснулась его тела. Под пальцами ощущалось тепло кожи, а вместе с ним – неровные, твердые следы ран. Она не знала, появились ли они из-за долгой службы рыцаря или остались со времен жизни в джунглях. Но было ясно одно: Ллойд не раз проходил через боль и страдания. И своим поведением он показал, что ее собственный след на спине – сущая мелочь.

– Их так много… было больно, да?

– Тебе ли за это переживать, Хлоя. – Девушка вопросительно подняла глаза, и Ллойд, поправляя одежду, пояснил: – Это ведь ты прошла через боль и страдания.

Хотела бы она сказать, что это неправда, но не могла – в родном доме боль была ее постоянной спутницей. Ее жизнь была тяжелой, но она внушала себе, что все закономерно: она проклятый ребенок, и вина лежит на ней. Она убеждала себя в этом и старалась не думать иначе, потому что это был единственный способ убежать от невыносимой реальности.

И все же, оглядываясь назад, Хлоя понимала – ей и вправду было больно. Как только она это осознала, что-то внутри дрогнуло, словно сковывавший ее душу лед дал трещину. К глазам подступили горькие слезы, и она едва слышно прошептала:

– Я… я…

– Ты не виновата.

Эти слова она мечтала услышать всю жизнь.

– Виноваты те, кто окружал тебя. – Ллойд заключил ее в крепкие объятия.

В глубине души она и сама догадывалась: она здесь ни при чем. Но день за днем домочадцы повторяли, что она приносит несчастья; раздували слухи, заставляя ее думать, что так и есть. Это они вынудили девушку поверить. А теперь Ллойд ясно и твердо заявил, что она не виновата, и в тот же миг она почувствовала теплую радость. Ее сердце, так долго томившееся взаперти, осветилось ярким солнцем. Она была спасена.

– Тебе не о чем беспокоиться, Хлоя, – мягко добавил он, поглаживая ее спину, пока его одежда пропитывалась влагой.

Глаза девушки горели. Голова была пуста, словно зимний пейзаж. Мысли не складывались в слова, зато из глубины души непрекращающимся потоком поднимались горячие слезы.

– До сих пор ты изо всех сил старалась, – успокаивал ее Ллойд. С дрожащих губ сорвался невнятный звук. – Ты хорошо держалась.

Эти слова позволили ее эмоциям вырваться наружу. Вцепившись в рубашку юноши, Хлоя заплакала. Лицо ее исказилось, а из груди рвались всхлипывания. Слезы хлынули рекой, и остановить их было невозможно.

Воспоминания о полных боли и страданий дни тяжким грузом висели на душе, и Ллойд это увидел. Он понял, как тяжело ей было, и оценил ее усилия. И все, что она столько времени сдерживала, получило выход.

Она наконец была в безопасности. После долгих и тяжелых дней в Шадафе, после трудного пути в столицу, она нашла покой.

Прижавшись к груди Ллойда, Хлоя безутешно плакала, будто дитя.

* * *

Она не знала, сколько времени прошло, пока тело не почувствовало, что ей грозит обезвоживание, и не заставило слезы постепенно иссякнуть. Хлоя наконец отстранилась от Ллойда.

– Успокоилась?

Девушка кивнула, и рыцарь протянул ей носовой платок.

– Спасибо… – прошептала она, вытирая заплаканные глаза той самой тканью, которую расшивала несколько дней назад.

– Простите… я совсем потеряла самообладание…

– Не стоит об этом думать, – мягко ответил Ллойд и мимолетно коснулся ее волос. –  Ты ведь все это время держала в себе. Думаю, хорошо, что ты смогла выплакаться.

– Все же… мне так стыдно…

Однако он был прав: слезы смыли все, что лежало на душе, и Хлоя почувствовала необыкновенную легкость. Вместе с этим ее пронзил невыносимый стыд – за то, что она прижалась к нему и плакала, как ребенок.

Ее лицо пылало так, словно она наелась жгучего перца. Казалось, что из головы вот-вот с шипением повалит дым.

– Что случилось, Хлоя? Все в порядке?

– С-сейчас лучше не смотрите на меня. Я ужасно красная.

– Понял. – Арденн была благодарна ему за то, что он не стал ничего выпытывать. Тут же ей стало неловко: говорить было больше не о чем.

Через некоторое время Ллойд тихо произнес:

– Так значит, ты аристократка.

Он задумчиво подпер подбородок рукой, и Хлоя почти