В целости и сохранности в объятиях элитного рыцаря. Книга 2 - Фую Аоки

Девушка встала, принесла маленький мешочек и с той же гордостью, с какой ребенок показывает родителям замок из песка, продемонстрировала его Ллойду.

– Она мне заплатила.

– Ого… впечатляет, – широко открыв глаза, кивнул юноша.

Вдруг Хлоя осознала, что забыла сказать самое главное.

– Я должна была сразу рассказать, что получила деньги. Простите, что не сообщила раньше.

– Не переживай. Нет ничего плохого в том, чтобы подрабатывать где-то еще. Главное, чтобы из-за этого ты не пренебрегала своими основными обязанностями. Но думаю, для тебя это не проблема.

– Спасибо. Я не буду лениться.

И правда: работы в доме Ллойда было значительно меньше, чем в ее родном: живя в Шадафе, Хлоя целыми днями выполняла поручения, а ночью садилась за вышивку. Так что сейчас одно дополнительное занятие вряд ли могло ее отвлечь ее.

Молодой человек посмотрел ей прямо в глаза:

– Получать деньги за свое увлечение – это замечательно. Продолжай делать то, что нравится, и не переживай.

– Спасибо! Если меня снова попросят или если мне самой захочется… – начала было Хлоя и вдруг хлопнула в ладоши, словно ее осенило. – Точно! Давайте вышьем что-нибудь и на ваших вещах!

– На моих?

– Да! Конечно, не на рыцарской одежде, а на повседневной или на носовых платках. Даже маленькие детали могут добавить обычным вещам изящества.

– Значит, это важно? Тогда хорошая идея. – Ллойд сложил руки на груди и кивнул. – Поможешь мне?

– Да, разумеется! Я подумаю, какая вышивка подойдет именно вам.

– Хорошо, буду ждать.

В приподнятом настроении девушка вернулась к ужину.

* * *

– Твои движения, как и всегда, безупречны.

После ужина Хлоя взялась за работу: устроившись в гостиной, вышивала на носовом платке. Спустя некоторое время парень подошел, чтобы понаблюдать за ее успехами.

– Это… меч?

– Да. Когда думаю о вас, он первым приходит на ум.

– Угу, хорошо. Самое то для рыцаря. – Он одобрительно кивнул, не отрывая взгляда от движений иглы.

– Я… я немного смущаюсь, когда вы так пристально смотрите.

– А, прости. Мешаю?

– Нет, совсем нет! Оставайтесь, если хотите, но вряд ли вам будет интересно.

– Ошибаешься. Я умею шить не лучше младенца, так что мне очень даже интересно.

– Думаю, вы все же чуть лучше младенца.

– В бою меня трудно ранить, но если возьму иглу, то наверняка моментально исколю все пальцы в кровь.

– У каждого есть свои сильные и слабые стороны.

– Чем больше смотрю, тем более тонкой кажется твоя работа. Должно быть, ты много лет упорно практиковалась прежде, чем достигла такого мастерства.

Руки Хлои замерли.

– Да, наверное…

Его слова вернули ее в прошлое. Когда же она впервые взяла в руки иглу? Кажется, ей тогда не исполнилось и десяти. Мать приказала зашить порванное платье, и Хлоя попыталась выполнить поручение, подражая когда-то виденным движениям. Вышло ужасно, и Изабелла накричала на нее. Потом девочку начала учить Ширли, и дело пошло лучше. Ловкость рук помогла ей быстро освоить технику шитья, и вскоре поручений стало больше. Заметив ее умение, Лили стала требовать, чтобы Хлоя вышивала на ее платьях. Та же не видела в этом ничего дурного и покорно выполняла любые капризы сестры. В памяти всплыли усталость от недосыпа и боль от иглы, впивающейся в израненные стиркой пальцы. Хлоя крепко прикусила губу.

– Что случилось? – заметив набежавшую на ее лицо тень, спросил Ллойд.

– Ничего, я… – начала она, но запнулась. Глядя на ее замешательство, рыцарь словно что-то понял и извинился:

– Прости. Я, кажется, заставил тебя вспомнить что-то неприятное.

– Нет… Не извиняйтесь, пожалуйста!

Вид его склоненной головы и смущенного взгляда отозвался в груди болью.

«В конце концов, это моя вина, что до сих пор ему не рассказала…»

Их отношения слишком хорошо складывались, и девушка боялась, что, раскрыв правду, потеряет расположение Ллойда. Все это время она хранила свою тайну, оправдываясь его же словами: «Скажешь, когда захочешь». Однако Хлоя прекрасно понимала, что вечно отводить взгляд и молчать не получится. Если не найдет в себе смелость сейчас, то не найдет и никогда. Было бы несправедливо продолжать держать в неведении человека, который относился к ней с такой добротой.

«Пора», – решилась Арденн.

– Ллойд?

– Да?

– Я хочу вам кое-что рассказать.

Юноша уловил перемену в ее настроении и, сосредоточенно глядя на Хлою, ждал ее следующих слов.

Девушка глубоко вдохнула и продолжила:

– На самом деле, я…

Внезапно грудь пронзила резкая боль, как если бы легкие сжали в огромных тисках. Следом загорелась спина, как раз в том месте, где было темное родимое пятно – ее метка.

«Ты – проклятое дитя! Ты приносишь лишь беды! Ты не имеешь права жить!» – зазвенел в ушах жуткий голос, голова закружилась. Хлоя правда хотела все рассказать. Нет, была обязана, – но слова не шли. Сгорбившись, она опустила взгляд в пол.

– Хлоя? – окликнул Ллойд, заметив, что с ней творится что-то неладное.

Но она не смогла ответить. Все ее внимание ушло на то, чтобы захлопнуть крышку воспоминаний, заставить себя не думать.

– Эй, что с тобой? Ты в порядке?

Встревоженный голос молодого человека вернул Хлою в реальность, и она поняла, что боль исчезла.

– Н-ничего… ничего такого… – выдохнула она, не в силах объяснить свое поведение.

– Совсем не похоже, что ничего.

– Простите, что заставила вас волноваться. Наверное, я просто устала.

– Хорошо, – отозвался он. Рыцарь понял – она не хочет, чтобы он расспрашивал. Вместо этого он мягко коснулся ее головы. –  Не перенапрягайся.

От этого проявления заботы в груди у Хлои вновь кольнуло, но уже по-новому.

– Спасибо… – слабо улыбнулась девушка. Больше ничего сказать она не могла.

Убрав швейный набор, она поднялась.

– Я пойду спать.

– Доброй ночи. Отдохни как следует.

На этом они распрощались, и Хлоя поднялась на второй этаж. Она вошла в комнату и опустилась на пол, прижавшись спиной к двери.

– Почему… – глухо выдохнула девушка. Горло сдавили подступившие слезы, и она закрыла лицо руками.

Причина была очевидна. Сначала она не могла держать кухонный нож, а теперь само тело яростно отвергало даже мысль рассказать Ллойду о своем прошлом.

Хлоя презирала себя за собственную слабость. Тревожили сомнения: сможет ли она когда-нибудь открыть ему всю правду?

Но, несмотря на ее колебания, момент пришел – и совершенно неожиданно.

* * *

В центре самого престижного района столицы возвышался роскошный особняк. Стены главного зала были позолочены, а огромная люстра сияла так ярко, что приходилось щуриться. Ослепляла не только обстановка, но и наряды собравшихся – безупречные, под стать богатству