Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

Как и узор на шее, противно переливающийся магией. Чужой.

Снова чужой.

— Ты⁈ — я задохнулась от возмущения, вырываясь из объятий, и впилась ногтями в ладонь. Легкая боль не отрезвила, но уняла непрошенную дрожь. — Ты… ты что, отметил меня как скотину⁈

Он рассмеялся, увлекая меня подальше от любопытных взглядов в узкий переулок. Прислонился к стене, пока я беспокойно металась вокруг, и улыбался. Ярко и издевательски довольно. Руки скрещены на груди, выражение лица — торжествующе-нежное, как будто он получил ценный приз в соревновании на тупость и безумно ему рад.

— Это защита, глупышка, — мужчина щелкнул пальцами, и на его запястье вспыхнула идентичная метка. — Теперь тебя не найдут твои воздыхатели. А волосы… — он поймал прядь, поднес к губам. Картинно. Глупо. — Цвет подходит больше. Как кровь на снегу.

Рука сама потянулась к отметине: сначала — едва ощутимо, подушечками пальцев, чтобы убедиться, что это просто привиделось. Затем — ногтями, медленно, до тупой саднящей боли в попытке стереть как краску. В висках пульсировало от подступающего ужаса, а автор этого ужасного творения просто замер.

Молчал, напряженно следил за тем, как я бледнею все больше.

И снова молчал.

— Но вы ведь уже здесь, господин — я подалась ближе, стараясь изо всех сил не сорваться. Заученно улыбнулась, заглядывая в янтарные глаза. — Значит, никто больше… — Впервые за всё время я увидела в его глазах страх. Человеческий.

— Это временно, — его голос прозвучал глухо, но крайне решительно. Горячая ладонь опустилась мне на лопатки, несмело поглаживая и привлекая ближе. — Ты же можешь немного побыть послушной, звезда моя?

Отшатнулась в то же мгновение, грубо скинув чужую руку и нарочно опалила рукав рубашки. Я закусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не поджечь его заживо прямо здесь, но глаза уже застилали предательские слезы. Словно у меня хотели забрать все немногое, что осталось. Даже временно, даже ради мнимой защиты…

Сейчас ты заткнешься. Будешь вести себя идеально. Ты мне должна.

— Молчать, улыбаться и не быть собой? — вырвалось еще до того, как я осознала, что все еще помню те дурацкие слова. Мужчина даже почти перестал дышать — в глазах полыхнул гнев, причину которого я не поняла. И не хотела.

Еще один. Простоеще один.

Вдох, выдох, отвлечься на шум улиц. Просто… Ничерта не просто.

— Не… не заслуживаю этого, — шепот вышел сбивчивым и тихим на фоне музыки и уличных гуляний. — Я не хочу. Пожалуйста, — мужчина медленно приблизился, его ладонь уже скользнула по волосам, разбирая спутанные вишневые пряди. Не мои. — Сотри. Сейчас. Я не…

— А я не заслужил тебя, — серьезно, слишком близко. Ифрит склонился, прижимаясь лбом к моему и устало прикрыл глаза. А я не могла оторвать взгляд от его ресниц. Красивый предатель.

— Потому что…

— Потому что я твой, — на мгновение его губы коснулись моих, заставив дернуться от испуга. Я уже занесла руку, чтобы ударить его, но мужчина уже отстранился, не спуская с меня взгляд. — Умирать не собираюсь, даже если попросишь. Терпи, кроха.

Человек застал нас у фонтана. Чертов высший дремал, уложив голову мне на бедра, а я мысленно продолжала упрекать его за самоуправство, которое не могла изменить. С пальцев срывались искры, когда я мстительно тянула короткие алые пряди — мужчина улыбался, но просыпаться не планировал.

— Можем отправляться? — человек понятливо понизил голос, когда я предупреждающе приложила палец к своим губам.

— Да, — прошептала я, кивая в сторону небольшой таверны с многообещающей вывеской в виде феи. Еда, напитки, увеселения… Самое то для нашего милого путника. — Скоро. Иди поешь, пока он…

Арон кивнул, не понимая, что произошло в его отсутствие, и послушно подчинился. Я смотрела ему вслед так долго, что сама перестала понимать, почему еще не ушла. Устала сбегать? Притворилась послушной?

Мужчина во сне застонал, и я положила ладонь ему на плечо, невесомо поглаживая. Очередной дурак.

*В пламени ночи ты — мой свет

12. Семь лет и один рассвет до твоего пути домой

Лесной воздух обжигал легкие самой настоящей безнадегой — целая чаща хищных растений, нарочно ровная дорога, то и дело путающая на поворотах. Идеальный вид, поражающий кровожадностью. Каждый шаг по скрипучему мху отдавался в висках тупой болью, будто деревья шептали проклятия вслед.

Все чаще ловила себя на мысли, чтобудто было далеко не будто: всех манил милый человеческий путник.

Компания для прогулки тоже — не восторг. Арон медленно шёл впереди, наивно насвистывая и уже обливаясь потом, а я ловила себя на том, что считаю трещины на его походном рюкзаке. Тридцать семь. Тридцать восемь. И в сотый раз разодирала в кровь отметину на шее в бесплотной попытке ее содрать.

Ифрит шёл сзади. Знала, не оборачиваясь — кожу обжигало от его пристального взгляда, но он держал дистанцию ровно в семь шагов — отследила в первый же час пути. Семь шагов между его желанием приблизиться и страхом сделать лишнее движение. И целая бесконечность до мнимой свободы.

«Не оборачивайся», — приказала себе, когда ветка хлестнула по щиколотке. Но тело ослушалось — совсем не так, как в нашу первую встречу. Я наконец осмелилась хотя бы раз посмотреть на него вопреки собственной обиде. Даже после того, как тот опустошил несколько сокровищниц, чтобы… Купить, наверное. Покупали все — а этот даже воспользовался.

— Устал, милый? — я догнала человека, коснувшись его локтя. Он вздрогнул, будто ждал какое-то чудовище, и кивнул, смущенно опуская взгляд. — Хочешь сделать привал?

— Нет, я… — он кашлянул, поправляя рюкзак. — Просто нога затекла.

Врунишка. Такого и волки загрызут, не то что эльфы с их ужасными обычаями. Его руки дрожали, а воротник рубахи промок от пота. Но я сделала вид, что поверила, и подошла к мужчине, который замер у поворота тропы, старательно делая вид, что ничего не видел.

— Прекрасный господин! — позвала я сладким голосом, нарочно растягивая слова. Так, чтобы разозлить. — Наш путник умирает от вашей спешки. Неужели вы хотите, чтобы он испустил дух прямо здесь?

Не отказал. Грубо подтолкнул человека в сторону нужного поворота, проводил взглядом меня, и слишком красноречиво промолчал, когда я замедлилась, дожидаясь его. Мужчина казался напряженным — словно боялся нарушить то хрупкое равновесие, которое я великодушно предпочла соблюдать.

Ночь опустилась внезапно, но уверенно, покрыв все долгожданной тьмой и прохладой. Арон храпел под деревом, а мы молчали, стараясь не пересекаться даже взглядами. Ифрит подкидывал в костер ветки, ломая их с громким хрустом, я уныло смотрела на пламя костра, которое рвалось ввысь с