Причина и следствие - Пайпер Рейн

это не твоя характеристика. Как и быть без семьи. Почему ты думаешь, что это говорит о том, кто ты как личность? И каждому нужен импульсивный друг, чтобы выталкивать его из зоны комфорта, чтобы он не позволил жизни пройти мимо.

Я отвечаю ему мягкой улыбкой.

— Когда мой ворчливый попутчик стал таким милым?

Он молчит мгновение.

— У меня действительно нет ответа на этот вопрос. — но то, как он смотрит на меня, заставляет меня думать, что он знает ответ.

Мы оба смеемся и принимаемся за еду. Он съедает всю свою тарелку, а я беру с собой один из их шоколадных круассанов, доедая его по дороге обратно в B&B «Рождественские Шарики».

Как только звенит колокольчик, миссис Крингл выходит из кухни, чтобы поприветствовать нас.

— Вытащил ее, да?

Трэ толкает меня локтем.

— Да, но теперь мы мистер и миссис Клаус на сегодняшней ярмарке.

— Я кое-что слышала об этом. Вам нужно явиться в старшую школу через час или около того. Если хотите помочь мне с печеньем, я подвезу вас туда.

— Это было бы здорово, — говорю я.

Мы следуем за ней на кухню, и там множество украшенных сахарных печений, завернутых в полиэтиленовые пакеты. Я беру одно и изучаю его. Ее кондитерский мешок идеален, цвета яркие.

— Вы не против? — спрашиваю я ее.

— Бери. Ты тоже возьми, Трэ.

Трэ бросает на меня взгляд. Странно иметь эту маленькую деталь между нами, которую никто другой не знает, словно у нас общий секрет.

— Спасибо, но я слежу за потреблением сахара.

Я откусываю печенье. Если бы я была придирчивой, я бы сказала, что печенье слишком толстое, но ее глазурь действительно хороша.

— Вкусно.

Мы помогаем ей упаковать остальное, и миссис Крингл выносит полную корзину к машине.

— Бьюсь об заклад, твои лучше, — шепчет он мне.

— Ты не представляешь, о чем говоришь.

Он прислоняется бедром к стойке, повернувшись ко мне. Я не уверена, но, возможно, мне больше нравилось, когда мы ненавидели друг друга. Эта версия Трэ заставляет меня пересмотреть все причины, по которым я еду в Портленд.

— Пообещаешь мне кое-что? — говорит он.

— Что?

Я смеюсь.

— Прежде чем все это закончится, испечешь мне сахарное печенье?

— Ты имеешь в виду нашу поездку? Когда я смогу испечь тебе сахарное печенье? Ты все равно его не станешь есть.

Он смотрит на меня мгновение, наши взгляды сцепляются.

— У тебя крошка.

Он подносит большой палец к уголку моих губ и смахивает ее. Я закрываю глаза от контакта кожа-к-коже. Мне не следует наслаждаться тем, как его мозолистый большой палец ощущается на моей коже.

— Прости.

— Нет, все в порядке. Спасибо. — мои щеки пылают.

— Хотел бы я попробовать твои сахарные печенья. Уверен, они потрясающие на вкус.

— Что ж, Нью-Йорк так не думал.

Его взгляд скользит по моему лицу, и это странно интимно в этой маленькой кухне, заполненной чужими вещами.

— Нью-Йорк ничего не понимает.

Он поднимает две корзины и выходит на улицу, чтобы положить их в машину.

Я тяжело выдыхаю и стучу головой о шкафчик. Что, черт возьми, это было?

Пару минут спустя Трэ и миссис Крингл возвращаются на кухню.

— Тедди только что доставил нам костюмы, — говорит Трэ.

— Откуда ты знаешь кого-то, кто здесь живет? — спрашиваю я.

— Долгая история. — он кладет на стол чехол для одежды. Он выглядит ужасно маленьким для двух полных костюмов Клаусов. Трэ расстегивает переднюю часть чехла и достает два гидрокостюма — один похож на Санта-Клауса, а другой на миссис Клаус. Они напоминают мне те рубашки-смокинги, которые люди покупают, но это явно гидрокостюмы.

— Что за…

— Во что мы теперь ввязались? — спрашиваю я, но мы просто смотрим друг на друга в недоумении.

ГЛАВА 17

ТРЭ

По дороге в старшую школу на огромном винтажном универсале миссис Крингл я смотрю в окно, не в силах перестать корить себя.

Что, черт возьми, со мной не так?

Хотел бы я попробовать твои сахарные печенья.

Мог ли я прозвучать еще более по-извращенски?

Но, черт возьми, наблюдая, как она ест то сахарное печенье, мои внутренности разрывались на части. Я ненавижу все, что она рассказала мне в закусочной, о чем я сам попросил, задавая вопросы о ее жизни. Мне следовало держать ее на расстоянии, как я и делал. Наша ненависть могла бы остаться.

Потерять родителей в девять лет, быть воспитанной мужчиной, от которого она не чувствовала любви, провал в бизнесе. Думать, что умрешь в одиночестве? Боже правый, мне пришлось бы быть холодным ублюдком, чтобы не захотеть привнести немного счастья в ее жизнь.

Одно дело — заставить ее улыбнуться. Другое — сказать ей, что ты хочешь съесть ее сахарное печенье.

А теперь нам выдали два гидрокостюма по неизвестным причинам. Ясно, что я увижу ее ни в чем, кроме обтягивающего костюма. После того, как я проснулся сегодня утром, мне придется концентрироваться на каких-то действительно ужасных мыслях, если я хочу избежать стояка в своем гидрокостюме. Это будет чистой пыткой.

Миссис Крингл паркуется, и мы все заходим внутрь с корзинами печенья в руках.

— Я не понимаю. Разве мы не должны выглядеть старыми или что-то в этом роде? Зачем гидрокостюмы? — Тесса подходит ко мне. Клянусь, она пахнет как рождественское печенье само по себе: сахаром и ванилью.

— Твоя догадка не хуже моей. — мой голос звучит хрипло из-за раздражения на себя. По сути, я звучу чертовски резко.

Она фыркает.

— Значит, мы снова к этому вернулись, я смотрю.

Она топает мимо меня и следует за миссис Крингл в здание старшей школы.

Я захожу внутрь вслед за ними и замираю на месте. Что это за хуйня?

Передо мной выстроились трехколесные велосипеды с гигантскими леденцовыми тростями, яма, похожая на засыпанную снежками, игра «Прикрепи нос Оленю», целый стол с миниатюрными пряничными домиками, и в самом конце длинного коридора я вижу, как устанавливают на место бассейн для погружения.

Я спешу догнать миссис Крингл и Тессу, которые теперь находятся в спортзале.

— Я думал, это ярмарка? — спрашиваю я миссис Крингл.

— Здесь да. А там — Рождественская эстафета. Самый быстрый выигрывает подарочный сертификат на пятьсот долларов в наш крупный магазин. Это помогает обеспечить рождественские подарки для местных семей, оказавшихся в трудной ситуации. Участники были выбраны по жребию вчера на Фестивале. — она смотрит на нас обоих. — Участвовать могут только двадцать человек. Все становится довольно безумным, когда их отсеивают.

Миссис Крингл подводит нас к месту, где нужно разложить ее печенье, и Тесса отлично