Она и зверь. Том 3 - Maginot

Один аристократ, увлекающийся искусством, даже воскликнул:

– Глядя на вас сейчас, я словно вижу воплощение короля Теодора!

Он упомянул знаменитую историческую фигуру, и Териод удивленно приподнял брови:

– Теодора? Вы имеете в виду последнего короля Бланш?

– Да, я однажды видел его портрет – у меня имеются познания в изобразительном искусстве.

– Последний король погибшей страны, – презрительно скривил губы Териод, и в голосе его прозвучала сталь. – Это больше похоже на проклятие, чем на комплимент.

Лицо эрцгерцога потемнело. Король Теодор – тот самый дурак, что не разглядел преданности Мартины, обвинил ее в измене и жалко погиб на троне, за который так судорожно цеплялся. Прекраснее комплимента он не получал.

Собеседник засуетился:

– Нет-нет, портрет был очень красивый! Это чистая похвала внешности, не более! Не поймите превратно!

– Ладно, сделаю вид, что не слышал, – сменил тему Териод.

Мужчина мысленно дал себе затрещину. Когда предыдущие ораторы уже высказали все возможные комплименты, не осталось ничего, кроме неудачных сравнений. Весь остаток вечера он провел, тщательно отслеживая настроение эрцгерцога и проклиная собственный язык.

Териод же забыл об инциденте почти мгновенно. У него были дела поважнее, чем помнить чужие оплошности.

Собрание было обычным светским мероприятием, так что Териод уехал еще до полуночи. Карета слегка тряслась на неровной ночной дороге. Он молча смотрел в окно.

Красивый лунный свет странно волновал сердце. От одной мысли, что он скоро увидит Астину, внутри Териода все трепетало.

«Понравится ли ей?»

На собрании все высоко оценили его новый образ, что придало ему уверенности. Хотя все эти восторженные отзывы не значили примерно ничего. Важен был лишь один взгляд – ее, без светской позолоты и вежливой лжи.

«А вдруг она просто посмеется и назовет это дурачеством?»

Что ж, возможно, так оно и будет. Тогда он посмеется вместе с ней и признается:

«Говорят, любовь делает из мужчин идиотов. Похоже, слухи не врут».

Спящий особняк, погруженный в дремотную темноту, встретил хозяина тишиной. Териод торопливо поднялся по лестнице к спальне, перешагивая по две ступени. Перед дверью он несколько раз взглянул на свое отражение в зеркале коридора. Кроме легкого румянца от горячительного напитка, от которого, к сожалению, он не смог отказаться – светские приличия не оставили ему выбора, – все было в порядке.

Он глубоко вдохнул и открыл дверь.

В комнате явно чувствовался терпкий запах. Пустая бутылка каталась по полу, к сырной тарелке даже не прикоснулись. Териод на мгновение застыл перед неожиданно открывшейся ему картиной, но вскоре пришел в себя и метнулся к террасе.

Он заметил тень, которую отбрасывала фигура, пошатывавшаяся на перилах.

Астина стояла там в одной сорочке и с распущенными волосами. Она явно была не в себе. Белые босые ноги медленно скользили по деревянной доске, служившей единственной опорой. Тонкий подол юбки развевался на ветру. Стоящая на фоне ночного неба Астина выглядела таинственно и в то же время пугающе.

– Что вы творите? – Териод в панике огляделся. – Это очень опасно. Спускайтесь.

Услышав его голос, Астина повернулась и пораженно застыла. Ее губы дрогнули, но слова не шли. Вскоре она смогла овладеть собой и с дрожью в голосе произнесла:

– Тео?

Она ни разу не называла его так в человеческом обличии. Териод на мгновение замер, но быстро кивнул – первым делом нужно было заставить ее спуститься.

– Да, это я.

– Это сон?

Ее голос был почти неслышен – будто она спрашивала не его, а саму ночь.

– Быстро спускайтесь, это очень опасно.

Астина разразилась хриплым смехом:

– Ну и что? Мне так хорошо!

– Вы не в себе?

– Дурачок.

Это слово – мягкое, почти нежное – ударило его в грудь. Голова стала пустой. Териод перестал думать: схватил ее за запястье и рванул на себя.

Астина потеряла равновесие и упала – прямо на него, всем весом, всем телом. Териод не спешил отпускать ее. От волос исходил сладкий запах вина, такой же насыщенный, как и их цвет. Но вместо того чтобы оттолкнуть Териода, Астина лишь прижалась к нему сильнее.

Териод замер. Ее прикосновение – мягкое, почти робкое – застало его врасплох.

– Я ждала вас… мой господин, – выдохнула Астина, и в ее голосе не осталось ничего от привычной отстраненности.

Он никогда не слышал от нее подобного тона: мягкого, беззащитного. Териод подумал, что впредь нельзя позволять ей пить на людях. «Господин» в адрес эрцгерцога при живой императорской семье – это слово, которое чужие уши превратят в государственную измену. Но ее дыхание у его шеи лишило Териода дальнейших мыслей.

– Так нельзя, – вышло почти хрипло.

Астина, не отстраняясь, подняла на него глаза.

– Но тебе ведь нравится.

Ее дыхание скользило по его коже, и от этого внутри Териода что-то сжималось. Он пытался унять сердце, которое билось так, словно хотело вырваться из груди. Ее пальцы двигались медленно, почти лениво, касания были неуверенными, рассеянными.

Можно ли принять то, что она предлагает сейчас, когда эйфория лишила ее мысли ясности?

Териод попытался мягко отстраниться, но Астина не дала ему уйти – ее ладони, удерживая, легли ему на лицо. Он замер, глядя на нее с изумлением. Она же, видя его растерянность, тихо, счастливо рассмеялась и потянулась к его губам.

И Териод не смог сопротивляться.

Поцелуй был сладким, невесомым, безумным – и не прерывался. Териод застыл в нелепо изогнутой позе, не решаясь пошевелиться. В какой-то миг все изменилось – поцелуй стал глубже, требовательнее.

Когда они наконец оторвались друг от друга, лицо Териода пылало.

Астина смотрела на него с подозрительным прищуром и невнятно пробормотала:

– Слишком реально… для сна…

– Это не сон, – отозвался Териод, и в его голосе прозвучала едва уловимая обида.

Астина распахнула глаза пошире, а потом улыбнулась – мягко, рассеянно:

– Похоже на правду… да?

Териод сдался – объяснять ей что-то сейчас было бесполезно. Он нагнулся, подобрал с пола ее домашние туфли и опустился на колено. Астина, неожиданно послушная, сама протянула ему ногу. Он надел на нее тапочку, затем вторую и медленно поднялся.

– Пойдемте, вам нужно лечь.

– Зачем ты так со мной? На «вы»… Тебе это не идет.

Он знал, что обычно муж и жена говорят друг с другом на «ты». Но у Териода не было ни малейшего желания обращаться к Астине настолько фамильярно. Он проигнорировал ее слова и закрыл дверь на террасу – она могла простудиться на холодном ночном ветру.

Териод повел Астину к кровати. Казалось, она