Она и зверь. Том 3 - Maginot

– А сокрытие от короля своих истинных чувств – разве это не предательство, если смотреть шире? – притворно укоризненным тоном протянул Теодор, и в уголках губ заплясала дьявольская усмешка.

«Неудивительно, что он не может обойтись без шуток».

Мартина бросила на него уничтожающий взгляд и сквозь зубы процедила:

– Если честно, я и сама не понимаю.

– То есть я недостоин любви? – с еле заметной улыбкой переспросил Теодор.

Щеки Мартины вспыхнули.

«Он определенно дразнит меня».

Она уже пожалела, что призналась ему в чувствах, и отвернулась, пытаясь скрыть смущение.

– Хватит. Я ошиблась… просто забудьте об этом.

– А вот это уже наглость.

Теодор протянул руку и нежно переплел свои пальцы с ее. Тепло ее кожи обожгло сильнее, чем тот злополучный чай. Он прошептал предельно соблазнительным тоном:

– Огорошить человека внезапным признанием, а потом сказать, что это было ошибкой, настолько дерзко, что даже больно.

Мартина была в отчаянии. Соприкоснулись лишь их пальцы, а тело уже пылало. «Поразительно! Даже когда насмехается над моим признанием, он все равно мне нравится!»

Она стиснула зубы и почти умоляюще прошептала:

– Почему вы так со мной поступаете?

– Почему я так поступаю? – Глаза Теодора, полные до этого озорного лукавства, потемнели. Его голос стал ниже и опаснее: – Почему мужчина вдруг ведет себя как последний идиот?

Мартина не нашлась с ответом, потому что она и сама этого не знала.

Глядя на нее, что лихорадочно искала путь к отступлению, Теодор прищурился.

– Ты уверена, что любишь меня?

– Я не настолько глупа, чтобы путать преданность с любовью.

– Я тоже не настолько глуп, чтобы путать любовь с похотью.

– Что это значит?..

Но не успела она договорить, как Теодор коснулся ее губ своими – осторожно, словно боялся спугнуть. Сначала поцелуй был мягким и неуверенным, словно вопрошающим, но через мгновение стал жадным. Мартина закрыла глаза, и что-то внутри нее распахнулось – она сдалась полностью, без остатка. Ее руки сами потянулись к его плечам, скользнули по шее, пальцы зарылись в волосы – она притянула его ближе, требовательнее, и он прижал ее к стене, холод которой обжег спину. Из горла вырвался тихий, прерывистый стон – она пыталась сдержаться, но не смогла.

Когда Теодор наконец оторвался от ее губ, оба замерли, стараясь отдышаться. Он смотрел на нее так, будто видел впервые – взгляд мягкий, почти растерянный, – и медленно провел большим пальцем по ее припухшей нижней губе, будто не веря, что это правда.

– Я… не понимаю… – Мартина, тяжело дыша, едва смогла говорить. Губы, влажные и опухшие, казались чужими. А взгляды, которыми обменивались они с Теодором, говорили больше, чем могли сказать слова.

– Не думай обо мне плохо, – тихо сказал он, и в его улыбке виделось что-то почти беззащитное, открытое и счастливое, чего она никогда прежде не замечала. – Просто когда сбывается то, во что ты давно перестал верить, когда получаешь то невозможное, о чем мечтал годами… голова идет кругом. Прости за эту дурацкую шутку и кашель…

Мартина смотрела на него не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось где-то в горле.

И тут она проснулась.

Холодный утренний свет пробивался сквозь тяжелые шторы. Она оказалась в реальности, которую хотелось отрицать, но воспоминания были слишком ясными. Рядом, обняв ее за талию, мирно спал Териод. Тот самый, который вчера ночью шептал ей слова любви.

Стоило ей осознать это, и Астина побледнела как полотно. Глядя на него, она с трудом прошептала пересохшими губами:

– Пожалуйста, пусть это будет сон… Скажи, что это был сон… Пожалуйста…

* * *

От ощущения, что земля уходит из-под ног, Териод резко проснулся – сердце колотилось так, будто он и вправду летел в бездну. Высокий обрыв из сна исчез без следа, и он обнаружил себя лежащим на простынях – слишком уж послушно и мирно для человека, только что падавшего в пропасть.

Яркий свет резал глаза. Териод повернул голову, выискивая источник этого ослепительного раздражения. Потолки в особняке были высокими, а окна – огромными, почти во всю стену, от пола до потолка. И хотя солнце светило неярко, тень от оконной рамы легла на пол, протянулась через всю комнату и добралась до кровати длинной темной полосой.

Териод невольно прикрыл слезящиеся глаза и попытался определить, сколько времени. Судя по тому, что он проснулся в человеческом облике, обед остался далеко позади. Как и следовало ожидать, солнце уже клонилось к закату.

Бешено бившееся сердце успокоилось, но голова раскалывалась от боли – так, будто она пострадала от молота. Возможно, дело было в похмелье – или же во сне, в который он провалился.

Память обрывалась на рассвете, когда после жаркой ночи с любимой он обессиленно уснул. Несмотря на туман в голове, Териод первым делом протянул руку к месту рядом с собой.

Астины там не было.

Впрочем, в это время ее отсутствие было вполне объяснимым. Но, даже понимая это, Териод ощутил укол разочарования. Было обидно до ужаса, что из-за проклятия, превращающего его в чудовище, он не может даже проснуться рядом с любимой женщиной на следующее утро после брачной ночи.

Териод кое-как привел себя в порядок и подобрал разбросанную одежду.

Постель явно хранила следы произошедшего: мятые простыни и раскиданные повсюду подушки.

При невольном воспоминании о прошлой ночи щеки Териода вспыхивали. Лицо Астины, когда она нежно обнимала его за шею… Ее голос, сладкий и хриплый… Мягкость ее кожи под его пальцами… Все это проносилось в памяти, и каждое новое воспоминание обжигало сильнее предыдущего.

От неконтролируемого потока мыслей закружилась голова.

Териод снова опустился на постель. Он застонал, пряча раскрасневшееся лицо в ладонях.

«Когда увижу ее… господи, что я вообще скажу?»

Это был его первый опыт.

Как ведут себя на следующий день мужчина и женщина после совместно проведенной ночи, Териод, естественно, понятия не имел. Спросить, как прошла ночь? Но вдруг она сочтет его похотливым грубияном? Заговорить о погоде? Тогда она точно примет его за полного кретина.

Он даже не надеялся произвести впечатление. Вопрос звучал проще: дотянул ли он хоть до среднего уровня?

Прошло довольно много времени, прежде чем Териод решился выйти из спальни. Он отчаянно хотел увидеть ее и одновременно страшился этой встречи.

Териод нерешительно побрел к кабинету. Астина наверняка работала там, как и всегда в это время. Однако дверь открыла не она. Его встретила горничная, прибиравшаяся на письменном столе.

Териод растерянно поинтересовался:

– А эрцгерцогиня сегодня здесь не появлялась?

– Нет, ваше высочество. Она работала, а затем прошла в