Она и зверь. Том 3 - Maginot

Хотя желудок был пуст, из-за нервного напряжения есть совершенно не хотелось. Поэтому Териод покачал головой.

– Не надо. Продолжай работу.

– Да, ваше высочество.

– Кстати, – он помедлил, – если случайно увидишь эрцгерцогиню раньше меня, сообщи ей, что я ищу ее.

– Слушаюсь.

Териод вышел из кабинета ни с чем. Он пошел в столовую, куда его направила горничная. Но и там Астины не было.

– Насколько мне известно, госпожа отправилась в сад, – пояснил слуга, убиравший посуду со стола.

Териод молча двинулся туда. Их городская резиденция была одной из самых больших в столице, хотя и уступала главному поместью в эрцгерцогстве. Териод методично осмотрел каждый уголок сада. Но сколько бы он ни искал, яркие красные волосы жены так и не попали в поле его зрения.

Териод вновь спросил о местонахождении жены – на этот раз у рыцаря, которого встретил у входа в сад.

Рыцарь на мгновение задумался, а потом оживленно хлопнул в ладоши:

– А! Точно! Я видел, как госпожа направлялась к тренировочной площадке!

Но и там ее не было.

Пропахший потом плац кишел тренирующимися мужчинами – и ни единой женской фигуры.

Териод схватился за голову. Теперь он больше не мог отрицать очевидного: она избегала его.

– Похоже, она и правда не собирается показываться на глаза, – пробормотал он себе под нос.

Лицо Териода выражало недоумение. Он никак не мог взять в толк, с чего вдруг она избегает его.

«Неужели… прошлая ночь была настолько ужасной?»

Териод побледнел.

Но ведь, насколько он помнил, ее реакция была… хорошей. Нет, даже больше, чем просто хорошей. По крайней мере, ему так казалось.

А что, если он ошибался?

У Териода было недостаточно опыта в подобных вещах, чтобы понять, притворяется женщина или ей действительно хорошо. Ему просто не с чем было сравнивать.

Он покачал головой, словно отказываясь в это верить.

– Но ведь… она же точно…

«Люблю тебя».

Она говорила это. Шептала снова и снова, что любит его, что на самом деле так долго была одинока. Прикосновение ее руки до сих пор жило в его памяти – как она нежно гладила его волосы, ласково шептала имя.

Он жаждал ее любви, целуя каждый изгиб от локтя до самых кончиков пальцев, словно поклонялся богине. Она склонилась к нему и углубила поцелуй, разжигая пламя между ними.

Все это было слишком нежным, слишком страстным, чтобы оказаться просто забавой одной ночи.

Териод с усилием отогнал наваждение. Сначала нужно встретиться с ней. Что бы там ни было, он не мог ни в чем быть уверен, пока не услышит ответ из ее собственных уст.

Териод ускорил шаг.

– Исчезнувшая жена и муж, который ее разыскивает, – пробормотал он с тяжелым вздохом.

Он уже проходил через это раньше. Из груди вырвался горький смешок.

– Что-то мне это напоминает.

* * *

К счастью для Териода, который уже всерьез заподозрил, что жена сбежала навсегда, Астина все еще находилась в стенах резиденции.

Она хотела разрешить эту нелепую ситуацию по-взрослому, без истерик и чемоданов. В конце концов, у нее еще оставалось достаточно здравого смысла, чтобы не выбирать самый детский из всех возможных вариантов – хлопнуть дверью и уйти в закат.

Поэтому ее убежищем стала их огромная резиденция. Слава богам, особняк был настолько необъятен, что в нем можно было играть в прятки хоть до второго пришествия. Каждый раз, едва заслышав его шаги, она, как перепуганная лань, бросалась прочь. Так продолжалось полдня, пока солнце наконец не скрылось за горизонтом, а тьма милостиво не накрыла сады.

Тогда Астина вернулась в главное здание.

Весь этот маскарад с избеганием был, конечно, чистейшей глупостью. Вечно прятаться от него не получится, и однажды придется поговорить. И все же… она просто не находила в себе смелости посмотреть ему в глаза.

В памяти с издевательской четкостью всплывали вчерашние фразы. Каждое слово. Каждое обещание. А он… он выглядел таким чертовски счастливым.

Как теперь смотреть в эти влюбленные глаза и говорить: «Прости, дорогой, это была ошибка, я просто выпила лишнего и перепутала тебя с другим»?

Если бы она не знала, как сильно он ее любит, можно было бы отмахнуться: мало ли что люди говорят после третьего бокала и уж тем более после целой бутылки. Но она знала. И от этого становилось только хуже.

Астина глубоко вздохнула и шагнула в коридор.

Когда приближалось время превращения, Териод запирался в спальне и не выходил до утра. Она собиралась подождать за дверью, а когда он превратится в зверя, спокойно войти. Так хоть сегодняшний вечер можно было пережить без новых катастроф.

Но судьба, как всегда, имела на нее свои планы.

– Госпожа, вы не с его высочеством? – раздался удивленный голос дворецкого Оливера.

Астина встала как вкопанная.

Оливер, увидев хозяйку в одиночестве, вытаращил глаза так, будто бы ему явился призрак. Она попыталась пройти мимо, но он, бледнея, преградил дорогу.

– Его высочество пошел вас искать в сад и до сих пор не вернулся…

Астина застыла.

Этот упрямый идиот все еще ищет ее?

Если кто-нибудь увидит, как эрцгерцог превращается в зверя… Всему придет конец.

Она сорвалась с места.

Голос растерянного Оливера остался далеко позади. Она бежала так быстро, что даже не помнила, когда в последний раз позволяла себе подобное. Добежав до сада, она, задыхаясь, начала пробираться сквозь тенистые аллеи.

Солнце давно село, но луна светила так ярко, что можно было разглядеть каждую тропинку.

«Сколько у нас еще времени?»

Она выскочила, не посмотрев на часы. А вдруг он не успел? Вдруг уже превратился?

Испарина выступила на лбу.

– Териод! Териод!

Астина в панике звала его, но ответа не было.

– Тео!

– Жена?

Она обернулась – и время остановилось.

Териод. Живой, настоящий, все еще с темными волосами.

Утром, в панике убегая из спальни, она не разглядела этого. А теперь смотрела и думала: «А не сон ли это?» Но нет. Одно то, что он назвал ее «женой»? Она никогда не была женой Теодора. Даже во сне.

– Волосы… – выдохнула она.

Он стоял, и лунный свет падал на его лицо. Цвет уже слегка вымылся, стал ближе к серому, но до ослепительно-серебряного, каким был всегда, было еще далеко.

Она открыла рот и тут же закрыла его. Слова застряли.

Он… покрасил волосы. В черный. Именно тот цвет, который она когда-то в бреду назвала любимым.

– Это… ради смены образа… – начал он смущенно, но тут же