Она и зверь. Том 3 - Maginot

наставницы легли на дно души, как камни на дно колодца, и прорастали оттуда, когда Исида меньше всего ждала. Она выучила язык молчания, научилась быть тенью рядом с Примо. Год за годом она выживала.

И лишь когда совет наконец прорвался сквозь детское непонимание, когда Исида наконец осознала, дворец уже захлебывался в борьбе за власть. А императрица, как садовник, одержимый порядком, годами вырывала с корнем все, что могло отбросить тень на пути ее сына.

Вскоре одна из наложниц, потерявшая ребенка, ворвалась во дворец императрицы с криком:

– Проклинаю вас! Всех вас! Для вас чужие жизни – ничто, мусор! А мой сын? Мой мальчик – что он вам сделал?!

Исида до сих пор не могла забыть налитые кровью глаза той женщины, зрачки, расширенные от горя, которое больше не помещалось внутри человека. И руку матери – небрежный взмах пальцев, будто стряхивала пылинку. А еще то, что мелькнуло в уголках ее губ: не улыбка, нечто меньше улыбки, но хуже. Насмешка.

После этого пыл претендентов на трон резко остыл.

Мать Бес тоже была среди них. После исчезновения сына, неизвестно кем убитого, она заперлась в своих покоях и больше не выходила.

И Бес исчезла из виду.

Полгода Исида жила, не пересекаясь с ней. Лишь ранней весной они встретились вновь – если это можно назвать встречей. Исида просто увидела издалека, как Бес бродила по саду. Бесцельно. Словно забыла, зачем вышла.

Проходя мимо, Исида скользнула по ней равнодушным взглядом и подумала: «Ну хоть жива».

Тот день ничем не отличался от прочих – император вызвал Исиду к себе, и она несколько раз прошла по одной и той же дорожке, возвращаясь в покои.

И снова увидела Бес в саду.

Что-то кольнуло в груди – острое, едва уловимое. «Почему она все еще здесь?» Но мысль растворилась раньше, чем успела оформиться. Исида прошла мимо привычной изящной походкой.

И замерла.

Сердце забилось быстрее, чем следовало. Что-то было не так. Появилось неправильное, тревожное чувство, отчего засосало под ложечкой.

Она обернулась резко, почти рывком. Ноги сами понесли ее обратно. Рука потянулась вперед и сжала хрупкое запястье младшей сестры.

Бес качнулась, словно неживая кукла в руках уличного артиста.

– Ты… – голос Исиды сорвался, задрожал, выдав то, что она не хотела показывать. – Что ты вообще творишь?

Бес подняла глаза – медленно, с усилием, словно веки налились свинцом. Пустой взгляд скользнул по лицу сестры, но не смог сфокусироваться на ней.

Исида вдруг остро осознала: сестра выросла. Когда она только успела? Раньше была ребенком – маленьким, грязным, вечно смеющимся созданием. Теперь черты лица заострились, потеряли детскую округлость. Она стала девушкой, которая в перспективе обещала стать одной из самых красивых женщин двора. Только улыбка исчезла. Бесследно.

Бес молчала, переминаясь с ноги на ногу – механически, бессмысленно.

– Я спрашиваю! – голос Исиды зазвучал громче, пронзительнее, чем она рассчитывала. Гнев поднялся откуда-то из глубины, обжигающий и беспомощный одновременно. – Что ты здесь делаешь?!

Плечи Бес поднялись к ушам, все тело словно сжалось, стало меньше.

– Гуляю… – прошептала она еле слышно.

Исида стиснула зубы так, что скулы свело болью. Нет. Это не прогулка. Так не гуляют. Так медленно сходят с ума – круг за кругом, шаг за шагом, день за днем, стирая себя в порошок об одну и ту же садовую дорожку.

Горло перехватило. Слова прозвучали хрипло, надломлено:

– Когда… когда ты сюда вышла?

– А?..

– Когда ты выходишь?! Когда возвращаешься?! – Исида не узнавала собственный голос – отчаянный, почти умоляющий. – Скажи мне!

– Сестрица, я…

– День?! Два?! Неделю ты тут ходишь?! Месяц?! Всю зиму?! – слова вылетали одно за другим, как пощечины. – Сколько?! Сколько ты уже нарезаешь эти круги?!

Бес широко распахнула глаза.

Исида замолчала, пытаясь отдышаться. Грудь вздымалась тяжело, в висках стучало. Воздух застрял где-то в горле.

И тогда Бес улыбнулась. Слабо. Призрачно.

– Если пройти двадцать кругов, – произнесла она тихо, словно делясь важным секретом, – солнце садится. Значит, прошел еще один день, сестрица.

Исида потеряла дар речи.

Бес и прежде была никому не нужна – дитя без любви, без чьей-либо заботы. Теперь же, когда мать и брат исчезли, словно их никогда не было, что ей оставалось? Брошенная принцесса в глазах служанок – пустое место. Они, должно быть, не скрывали презрения.

Исида молчала – долго, мучительно долго. В ее кулаках, сжатых до боли, копилась бессильная ярость. Наконец она судорожно провела ладонями по лицу, но уже через мгновение взяла себя в руки и резко обернулась, будто приняла решение.

– Пошли со мной.

– Прошу прощения?..

– Не знаешь, куда себя деть, – приходи. Буду поить тебя чаем, пока не захлебнешься.

Так блуждания Бес превратились в тихие встречи за чайным столом Исиды.

* * *

Дни Исиды были расписаны до минуты, но вечера она упрямо отдавала младшей сестре – словно защищая последнее, что у той осталось.

Служанки Исиды провожали странную гостью взглядами, полными плохо скрываемого презрения. Принцесса, о которой все забыли, стояла на ступень ниже дочерей влиятельных семейств. Благородные девицы кипели от возмущения: «какая-то Бес» посмела занять место рядом с той, чьей благосклонности они так жаждали.

Злоба их больше не пряталась за учтивыми улыбками. Постоянные «случайные» оплошности, едва прикрытые издевательства – все это обрушивалось на Бес день за днем, пока она не начала сжиматься, словно пытаясь стать невидимой.

Но травили Бес не только они.

Исида была любимицей императора. Фракция императрицы не сомневалась: эта умная, острая на язык принцесса станет надежной опорой для Примо. И вот вместо того, чтобы корпеть над науками, она тратит драгоценное время на чай с никчемной сестрой. Это было непростительно. Это раздражало всех.

Однажды Бес понуро спросила:

– А мне… и вправду можно здесь находиться?

Исида приподняла бровь. Похоже, слухи добрались и до сестры.

Бес методично, почти механически принялась перечислять все причины, по которым она недостойна быть рядом с Исидой. Список тянулся и тянулся, пока горло не превратилось в пересохшую пустыню. Она залпом осушила чашку и чуть не поперхнулась.

Исида откинулась в кресле и негромко фыркнула – звук вышел горьким:

– Бес, ты правда думаешь, что между нами такая пропасть?

– Ну… не могу сказать, что нет…

– Тогда ты ошибаешься. – Исида посмотрела прямо на нее. – Наше положение одинаково. Дворец крутится вокруг тех, кто может занять трон. Мы с тобой – просто тени на обочине.

– Не понимаю… – Бес растерянно моргнула. – Но ведь у тебя комната раз в пять больше моей.

Неоспоримый факт. Крыть было нечем.

Исида поджала губы: слишком сложно для