Она и зверь. Том 3 - Maginot

– Не отпирайся. Речь не о кубках. Зачем ты рассказал ей о нашем плане?

– Мы говорили меньше получаса. Да и с какой стати мне…

Лицо Бенджамина, еще секунду назад пылавшее от возмущения, побледнело до мертвенного оттенка. Он спросил с таким напряжением в голосе, что слова едва не оборвались на полуслове:

– Астина… знает о плане? Что вы имеете в виду?

Исида нахмурилась, наблюдая за его реакцией, словно пыталась прочесть невидимый текст:

– То есть… не ты?

– Разумеется, нет! – Бенджамин вспыхнул. – Какой идиот втянет любимую женщину в это логово змей? Что сказала Астина? О чем вы вообще с ней говорили?

Он резко сократил расстояние между ними и навис над ней. Он заговорил низко – каждое слово несло в себе предупреждение:

– Не смейте ее трогать, если не хотите лишиться и моей поддержки тоже.

В голосе звучала угроза, но Исида без труда уловила во взгляде то, что он пытался скрыть, – отчаянную тревогу. Сжатые ладони демонстрировали попытку казаться сильным. Едва заметная дрожь выдавала его с головой. Он был до смерти напуган одной лишь мыслью о том, что любимая женщина может оказаться в опасности.

Осознав, что Бенджамин не врет – не может врать, – Исида растерянно отступила.

Если не он, то откуда утечка?

Она прикрыла рот рукой, погружаясь в лихорадочные размышления.

«Неужели эрцгерцогиня догадалась сама? Но как? Как это возможно?»

Смятение исказило ее черты.

Неясен был не только источник информации. Она никак не могла постичь намерений эрцгерцогини. Та отчетливо дала понять: кубок Исиды – кубок победителя. А тот, что достался Примо, – кубок проигравшего.

Если верить ее словам, она косвенно выразила поддержку Исиде. Более того, если бы Астина действительно стояла на стороне Примо, то давно бы разоблачила Исиду как воровку настоящей реликвии.

Все улики сходились в одной точке. Но Исида никак не могла заставить себя поверить в такую невероятную, почти оскорбительную удачу.

Она с силой прикусила губу до металлического привкуса крови во рту:

– Если ты сейчас врешь мне, Бенджамин, – я этого не прощу. Никогда.

– А вы, сестра, и не вздумайте использовать Астину в своих целях, – он огрызнулся со звериной свирепостью. – Чего бы вы ни добивались – если она не захочет, то вы ничего не получите.

Они яростно смотрели друг на друга, как два хищника, готовых броситься в схватку. Исида отвела взгляд первой.

Впрочем, если он и солгал, то какое наказание она может ему назначить? Даже эти дерзкие пререкания младшего брата не вызывали желания поставить его на место.

Исида не собиралась обламывать когти, которые Бенджамин выпустил ради защиты любимого человека. Это была именно та сила, которую она так отчаянно хотела дать Бес. Та сила, которой ее сестре так не хватило.

Исида горько усмехнулась и пробормотала себе под нос:

– Брошенный котенок, а коготки наточены.

«Все мы ищем в других отголоски тех, кого когда-то любили и потеряли».

Исида медленно выдохнула. Любовь делает людей сильными. Любовь делает людей уязвимыми.

И то и другое можно обратить в оружие.

* * *

Приглашение от Исиды пришло после полудня на следующий день.

Астина не сомневалась: все это время принцесса собирала крохи информации о новой эрцгерцогине, просеивала слухи, выискивала трещины в безупречном фасаде. Женщина, способная скрывать замыслы даже от собственного брата, не станет действовать вслепую.

Астина предвидела, что ее прошлое будут проверять, но это не вызывало беспокойства. Если Исида не обладает даром чтения мыслей, в жизни прилежной студентки академии ничего подозрительного было не найти.

– Вы уверены, что хотите ехать одна? – спросил Териод, не скрывая беспокойства.

Астина улыбнулась, глядя на мужа, вышедшего проводить ее до самых ворот.

– Да, не волнуйтесь.

Но волноваться было о чем. Эта встреча могла определить их место в хищной иерархии двора. В идеале они явились бы вместе – демонстрируя силу, единство, неделимость. Но нестабильность Териода оставалась их главной слабостью, которую нельзя показывать врагам.

С той ночи, что они провели вместе, Териод больше не превращался в зверя. Радоваться полному снятию проклятия было преждевременно – оно терзало его слишком долго. Супруги решили пока наблюдать за развитием событий.

Если близость позволяла ему оставаться человеком дольше, чем поцелуй, то прежде всего нужно было понять, сколько у них времени. Поцелуй давал полдня в человеческом облике – четкий ориентир. Для близости прецедентов не существовало. Оно и понятно: для Териода это было впервые.

Не зная, когда он вновь может обернуться зверем, Териод избегал долгих отлучек. Встреча с Исидой не стала исключением.

Оказавшись единственной, кому предстояло решать судьбу рода, Астина ощутила неловкость. Исполнять обязанности главы дома – немалое бремя для супруги, не прожившей в браке и года. Впрочем, сам муж готов был отдать ей что угодно, начиная с себя.

– Я скоро вернусь, – мягко добавила Астина.

Оливер, наблюдавший за ними, довольно улыбнулся. Еще недавно он опасался размолвки после их игры в кошки-мышки, но супруги, словно по волшебству, внезапно поладили. Дворецкий вежливо оттеснил эрцгерцога, не желавшего отходить от жены, и закрыл дверцу кареты.

– Счастливого пути.

– Да, я поеду. Спасибо тебе.

Оливер, уже начавший церемонный поклон, замер на полпути. Голова его дернулась вверх с такой скоростью, словно кто-то потянул за невидимую ниточку.

– Ваше высочество?.. – голос дворецкого дрогнул. – Вы только что… ко мне… на «ты»?..

Фраза повисла в воздухе. Оливер явно боялся, что его удивление прозвучит как упрек. А упрекать хозяйку дома – даже мысленно – дворецкому не пристало.

С самого замужества эрцгерцогиня упорно обращалась к нему на «вы», прикрываясь странноватым объяснением: «Не перехожу на „ты“ с теми, кто старше». При этом с поваром, которому стукнуло без малого пятьдесят, она болтала на «ты» с первого дня, не испытывая мало-мальски душевного дискомфорта.

Оливер склонялся к мысли, что дело в уважении к его преданности роду. Но что же такое произошло, что она так внезапно изменила правила их маленькой игры?

Словно прочитав его немой вопрос, Астина улыбнулась – тепло, чуть лукаво.

– Теперь я эрцгерцогиня по-настоящему.

– Прос… простите?

Оливер моргнул, окончательно сбитый с толку. Неужели раньше она была ненастоящей? Или это снова шутка нового поколения, которую он, человек старой закалки, просто не способен понять?

Астина лишь загадочно улыбнулась и кивнула кучеру. Карета тронулась. Огромный особняк начал таять за окном, скрываясь вдали. Астина проводила его взглядом – здание, которое лишь теперь стало ее настоящим домом.

Их брак обрел плоть и кровь только после вчерашней ночи. Когда она еще подумывала о разводе, титул эрцгерцогини ощущался чужим платьем,