Она и зверь. Том 3 - Maginot

Астина могла сделать вид, что ничего не знает. То, что она раскрыла карты, казалось непредсказуемым капризом.

– И что ты с этого получишь?

Бенджамин раздраженно запустил руку в волосы.

Астина слегка улыбнулась.

– То, что ты, будучи принцем, никогда не поймешь. Я хочу, чтобы трон, который она получит, остался незапятнанным.

Бенджамин выглядел растерянным. Понял бы он ее лучше, если бы знал о ее связи с Мартиной?

Астина зашагала по белому коридору.

– Я всегда предпочитала быть другом императора. У императора слишком много забот, а друг может пользоваться его властью без обязательств.

– Ты понимаешь, что выбрала сторону с меньшими шансами?

– Исида станет императрицей. Я так решила.

Ее голос звучал так, будто иначе и быть не могло. Ей и в этот раз предстояло решать, кому достанется трон, – как во времена Эльсиера.

Это ее империя. Она создала ее своими руками. Она не позволит потомкам разрушить наследие. Примо с его вспыльчивостью не годился для трона. То, что придется устранить потомка давнего друга, было немного печально, но не более. Раз уж кому-то суждено погибнуть и остановить это нельзя – разумнее выбрать лучшего.

Исида тоже потомок Эльсиера.

– Подумай еще раз, – взмолился Бенджамин. – Это не то решение, которое принимают сгоряча.

Астина посмотрела на него.

– Почему ты сам поддерживаешь Исиду?

– Это… – он запнулся.

– Ты сделал свой выбор. А я – свой. Смирись.

Бенджамин был выкован рыцарской традицией – защищать, ограждать, решать. Его любовь требовала крепостных стен вокруг нее.

Именно поэтому Астина оборвала его, едва он открыл рот:

– Бенджамин, ты не мой защитник.

Она знала: им движет не жажда власти, а искренняя забота. Когда между ними проходила безопасная граница дружбы, он был опорой – верной, надежной. Но влюбленность переплавила его. Тот, кто стоял рядом, теперь хотел встать впереди, заслонить собой весь мир. Он перестал видеть в ней равную и увидел хрупкую фигуру, которую нужно уберечь.

А Астина не искала убежища. Ей был нужен тот, кто не испугается ее силы.

Странно: другой мужчина ухаживал иначе – и это эхо до сих пор жило где-то под ребрами. Териод никогда не защищал ее. Он просил остаться. Не выстраивал стен, не загораживал дорогу. Просто шел рядом – как равный.

Астина с удивлением осознала, что скучает по Териоду. Хотя это было нелепо: прошло не так много времени с их расставания, да и особняк был в нескольких минутах езды.

Она прошла мимо Бенджамина. Он застыл, но догонять ее не стал. Вскоре за спиной глухо простучали шаги – видимо, он решил выведать правду у сестры.

Астина замерла. Что-то в его словах зацепило ее – обрывок памяти, чужой голос из прошлого. Она обернулась. Но коридор уже был пуст.

Взгляд упал на сад справа. Он почти не изменился за столетия. И небо над ним казалось вечным – то же небо, что было здесь сотни лет назад.

«Вы уверены, что хотите отдать мне трон? Подумайте еще раз. Вы добились этого всего своими силами: потом и кровью», – вспомнились слова Эльсиера.

Астина закрыла глаза, отсекая прошлое от настоящего. Она уже знала, что ответить.

– Мое время прошло, Эльсиер, – прошептала она и зашагала вперед.

Глава четырнадцатая. Его женщина

– А я думала, вы придете с супругом.

Услышав голос откуда-то сверху, Астина подняла голову. Руки, перебиравшие детали лука, невольно замерли – Астина прекрасно знала, кто перед ней. И это застало ее врасплох.

– Маркиза Энсерин, – Астина не стала скрывать удивления.

Энсерин указала на свободное место рядом и спросила разрешения присесть. Астина охотно кивнула. Устроившись по соседству, Энсерин непринужденно забрала у нее лук и ловко натянула тетиву.

– Похоже, вы впервые на охотничьем турнире.

– Да, до замужества я училась в Беллаче, так что это мой первый раз.

– И правда, сейчас как раз время экзаменов.

Энсерин, насвистывая, вернула ей лук. Безупречная работа. Астина мысленно распрощалась с надеждой на победу: стрельба из лука никогда не была ее сильной стороной, а в ближнем бою на охоте особо не развернешься.

Энсерин одарила ее любезнейшей улыбкой:

– К счастью, отсутствие эрцгерцога подарило мне возможность с вами побеседовать.

– Да, он неважно себя чувствует и решил пропустить турнир.

– Надо же. И что с ним?

Вопрос прозвучал участливо, но в голосе проскальзывало едва уловимое злорадство. Как бы мило Энсерин ни держалась, она все же оставалась Тристан. На губах Астины мелькнула понимающая улыбка.

Энсерин не ошиблась: на турнир Астина приехала одна. По той же причине, по которой в прошлый раз одна ходила к Исиде, Териод снова остался дома. Четыре дня в человеческом облике, а проклятие так и не дало о себе знать. И все же затворничество продолжалось: превратись он в зверя посреди охоты – и его тут же подстрелят. На турнире собрались лучшие воины империи, и эрцгерцог в волчьем обличии стал бы для них, увы, лишь почетным трофеем.

– У него… сильный жар.

Астина слегка нахмурилась, вспоминая сегодняшнее утро. Тот пристальный взгляд, которым он сопровождал ее сборы.

– Мне не нравится, что вам снова приходится ехать одной.

Териод стоял в простой домашней одежде – выходить ему все равно было некуда. Прищуренные глаза, скрещенные на груди руки – весь его вид дышал ленивой истомой. Вынужденное затворничество избавило его от суеты светской жизни. Прежде поцелуй дарил ему лишь полдня свободы; он так давно не жил полноценной человеческой жизнью, что внезапно удвоившееся время в этом облике казалось непривычным.

Вот только провести эти дни с женой – так, как хотелось, – было нельзя. Им требовалось выяснить, как долго продлится эффект, а значит – исключить все, что могло на него повлиять. Сердца их были едины, тела полны желания, а они ночь за ночью лежали без сна, храня вынужденное целомудрие. Не познай он сладость близости – выносить это было бы легче. Но теперь его терпение подходило к концу.

Стоило коснуться головой подушки – воспоминания о произошедшем накатывали снова и снова. Прошлой ночью он не выдержал и украдкой потянулся к ней под одеялом. Астина почуяла это, прежде чем он успел сдвинуться хоть на сантиметр, и безжалостно отбила крадущуюся руку. Почти рефлекторно. Обернувшись, она увидела, как Териод ошарашенно смотрит на покрасневшую кисть. И ей даже стало немного совестно.

Они неловко пожелали друг другу спокойной ночи, но так и не сомкнули глаз до утра.

– Вам не