Хозяйка волшебного озера - Ксения Винтер

Адалард аккуратно опустил меня на узкую кровать, состоявшую из каких-то деревянных ящиков, соединённых между собой и накрытых плотным матрасом — точно такая же конструкция находилось чуть в стороне, отделённая от меня невысоким квадратным столом, на котором сейчас лежал подаренный мною венок.

— Я не нуждаюсь во сне, — сообщила я ровным голосом, поправляя платье.

— Значит, ты сидишь здесь и не покидаешь шатёр, пока я не проснусь!

Звучало, как приказ. И это мне совершенно не понравилось. Однако я предпочла благоразумно промолчать.

«Ну, что ж, милорд, сами напросились, — мстительно подумала я. — Готовьтесь, сегодня вас ожидает незабываемая ночка».

В одном шатре

Первым делом я отправила Кэйли к слугам и попросила раздобыть мне цветные нитки — с этим поручением малышка справилась быстро. Причём принесла мне сразу с десяток разноцветных шпулек.

— Очень милые мальчики, — сообщила Кэйли звонким голосом. — Они охотно отдали всё, что у них было с собой.

«И правда милые», — мысленно согласилась я с ней.

Адалард, в этот момент как раз устроившийся на своей кровати, покосился на меня и мою помощницу с неодобрением, однако ни слова не сказал.

Я же, оторвав себе нужную длину ниток разных цветов, вернулась к привычному занятию — плетению фенечек. А чтобы моему соседу по «комнате» жизнь мёдом не казалось, я начала напевать себе под нос весёлый мотивчик.

— Ты не могла бы помолчать? — уже спустя минут пять раздражённо спросил Адалард.

— Ну, вы же не могли позволить мне самой решать, где и с кем мне проводить ночь, — беззаботно откликнулась я. — Так что нет, помолчать я не могу.

Адалард что-то неразборчиво проворчал и перевернулся на другой бок. Я же, усмехнувшись, продолжила своё занятие, чуть повысив громкость пения.

Кэйли внимательно посмотрела на меня. Потом на Адаларда. Потом снова на меня. На её лице отразилась активная работа мысли, после чего фея широко улыбнулась и на мгновение испарилась. Чтобы спустя пару минут вернуться с небольшой губной гармошкой, выточенной из какого-то дерева.

— Сегодня чудесная ночь, — хитро сверкая глазёнками, сообщила Кэйли, устраиваясь на кровати у меня под боком. — Душа требует музыки!

И весьма недурно — но очень громко! — принялась играть.

Не прошло и минуты, как в нас полетела подушка, которую я сумела весьма ловко поймать прямо в полёте.

— Вы издеваетесь, да? — разгневанно спросил Адалард, приподнявшись на локте и сверля нас суровым взглядом.

— Да, — не моргнув и глазом, подтвердила я. — Вы сами, милорд пожелали коротать ночь в моей компании. Так что наслаждайтесь!

— То есть, если бы я не притащил тебя сюда, ты бы всю ночь мешала спать всему лагерю? — уточнил он.

— Я бы уединилась на максимальном удалении от лагеря, чтобы не тревожить ничей сон, — заверила я его.

— Нет, — отрезал Адалард. — Ты никуда не пойдёшь.

— Как скажете, милорд.

И мы с Кэйли вернулись к прерванному занятию: я — петь и плести браслеты, Кэйли — выступать в роли моего личного музыканта.

Минут десять Адалард ещё слушал наш импровизированный концерт. А затем, зло рыкнув, вскочил с кровати, подошёл ко мне и решительно подхватил на руки, после чего вернулся в свою кровать и лёг, тесно прижав меня к себе.

— Ты у меня в заложниках, — торжественно объявил он. — Один лишний звук, и я…

— И ты что? — с вызовом спросила я.

Адалард внимательно посмотрел мне в глаза. А затем чуть наклонил голову и поцеловал меня.

Я опешила от подобного поворота событий. Ну, что за непоследовательный человек! То злится, кричит и требует, чтобы я убиралась прочь, а то вдруг ни с того ни с сего целует.

— Ну, и что ты делаешь? — чуть отстранившись, холодно спросила я, прямо посмотрев в глаза Адаларду. И даже сама не заметила, как перешла на неофициальный тон.

— Демонстрирую, что буду делать, если ты не прекратишь мешать мне спать, — спокойно ответил он. — Не забывай, что ты очень красивая женщина, а я здоровый молодой мужчина — один твой вид вызывает во мне определённые желания.

Пожалуй, мне стоило бы испугаться, ведь мой прошлый опыт физической близости с мужчиной иначе, чем кошмарным, назвать нельзя.

Только вот вместо страха внутри меня вспыхнул интерес.

— Кэйли, — тихо позвала я свою помощницу.

— Да, госпожа Диана?

— Оставь нас до утра. Только пределы лагеря не покидай.

На лице Адаларда отразилось понимание, и тут же зрачки расширились, заполнив почти всю радужку.

Я же, обмирая внутри от собственной наглости, обвила руками его шею и неуверенно коснулась своими губами его губ.

Адалард на мгновение замер. А затем резко перевернул нас, подмяв меня под себя, тем самым отрезая мне возможные пути к отступлению.

Не то чтобы я собиралась куда-то сбегать.

Сожаление

Дождавшись, пока Адалард заснёт, я на всякий случай углубила его сон лёгкими сонными чарами, после чего осторожно выбралась из кровати, оделась и бесшумно выскользнула из шатра.

Внутри было пусто и холодно, а на сердце скреблись кошки.

Вопрос: «зачем я всё это вообще затеяла?» — словно царапал черепную коробку изнутри.

Нет, Адалард оказался восхитительным любовником, нежным и ласковым — близость с ним совершенно не походила на тот ужас, что я пережила с Эриком.

Только вот зачем мне эта близость понадобилась? Да, Адалард весьма привлекательный мужчина. Но на этом всё. Я не испытываю к нему никаких тёплых чувств, кроме лёгкого интереса, приправленного щепоткой сострадания. А порой своим поведением он меня и вовсе откровенно бесит.

И несмотря на это я сама, по доброй воле, прыгнула к нему в постель. И теперь чувствовала себя просто отвратительно.

Это было, конечно, не то же самое, что с Эриком. Не было желания содрать с себя кожу, потому что на ней всё ещё ощущались его фантомные прикосновения, ничего, кроме отвращения, не вызывавшие.

Стража, стоявшая возле входа в шатёр, даже не шелохнулась, чтобы попытаться меня остановить. Так что я беспрепятственно пересекла лагерь и скрылась в лесу.

Мне хотелось побыть одной. Хотя бы ненадолго скрыться от людских глаз и пожалеть себя.

Хорошо, что Кэйли нигде видно не было… она не должна увидеть меня в таком состоянии.

Уйдя от лагеря на достаточное расстояние и убедившись, что поблизости нет посторонних глаз, я опустилась на колени на землю, обхватила себя руками и горько разрыдалась.

Причём, если бы кто-то сейчас спросил меня, а из-за чего я, собственно, плачу, ничего вразумительного я ответить бы не смогла.

Мне не было больно. Более того, на эту близость я пошла