Аутопсия сказки - Николь Скарано

толстая нить прикрепляла ткань к телу так, чтобы ее мог видеть зритель, на стороне его тела, обращенной к пианино, не было швов. Пальцами в перчатках Бель осторожно проверила ее, и она легко поднялась, словно на петлях.

Гаррет выругался себе под нос, когда поднятая подушка открыла зияющую бескровную дыру в спине Легата, в которой отсутствовала вся плоть, мышцы и кости, образуя полость там, где должно было быть его сердце. На своем месте покоился орган из роз, яркие лепестки были единственным красным на сцене.

‒ Как ты думаешь, важно ли вытащить сердце из спины? ‒ спросил Гаррет.

‒ Нет.

Бель указала на безупречное пианино.

‒ Это важно. Музыкант становится частью своих инструментов.

‒ Пол покрыт ковром.

Гаррет слегка потер носком ботинка волокна, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

‒ Если убийца оставил после себя кровь, мы можем найти ее именно здесь. Отбелить плитку ‒ это одно, а ковер?

‒ Боже мой, ‒ прервал их голос Лины Тум, и детективы наблюдали, как судмедэксперт приступила к работе. ‒ Трупное окоченение все еще в самом разгаре, ‒ сказала она, когда камеры сверкали со всех сторон. ‒ Время смерти, скорее всего, где-то прошлой ночью. Я предполагаю, что где-то около полуночи, и, как и остальных, похоже, его убили и сразу же поставили здесь. Убийца не нарушил строгости, чтобы поставить его в такое положение.

Лина тихо выругалась.

‒ Кто так поступает со стариком?

‒ Мы дадим тебе работать.

Бель уступила дорогу Лине, предоставив ей место. Она осмотрела магазин. Здание было слишком чистым, слишком безупречным, и она молилась, чтобы они нашли что-нибудь в ковре.

‒ Камеры есть? ‒ спросила она Гаррета, не обнаружив ничего, свисающего с потолка.

‒ У Виктора их не было, ‒ раздался позади них голос шерифа Гриффина, его крупное тело парило у двери. ‒ В этом смысле он был старой закалкой. Я сказал ему, что ему следует их установить, но ему не нравились технологии.

На долю секунды разочарование грозило закипеть внутри Бель. Этот убийца унес три жизни, и он не подавал никаких признаков замедления. Если он в ближайшее время не совершит ошибку, если они не найдут доказательств, он, несомненно, убьет снова, и Бель не могла не чувствовать, что кровь этого города была на ее руках. Гриффин отвел ей ведущую роль в этом деле, потому что она была детективом из Нью-Йорка. Она и раньше ловила монстров, но этот? Этот был слишком умен. Слишком хорош. Слишком идеален. Никогда еще ни одно преступление не было столь идеальным и безупречно исполненным. С каким убийцей они имели дело?

‒ Я связался с сыном Легата, ‒ продолжил шериф мрачным голосом. ‒ Он приедет на станцию через несколько часов.

‒ Спасибо, шериф, ‒ сказала Бель, проходя мимо своего босса, выходя на улицу. ‒ Дайте мне знать, когда он приедет. Я хочу поговорить с ним.

Гриффин кивнул, Лина на заднем плане бормотала о том, как безопасно разобрать скамейку Легата, а Бель бросилась к Эймону. Она покончила с его уклончивыми ответами и устрашающими взглядами и с полной решимостью предстала перед его высоким ростом.

‒ Доброе утро, детектив, ‒ губы Эймона изогнулись в улыбке, которая носила явно угрожающий характер.

Бель не стала отвечать на его любезности.

‒ Шериф Гриффин сказал мне, что это вы обнаружили тело и вызвали его?

‒ Да.

Если он не начнет ей отвечать, она найдет плоскогубцы и вытянет ответы из него.

‒ Во сколько это было и почему вы здесь до открытия магазина?

‒ Я приехал на встречу в семь утра, но к семи пятнадцати он так и не ответил на мои звонки. Я проверил дверь и обнаружил, что она не заперта, поэтому вошел внутрь. Именно тогда я и обнаружил его.

‒ Вы что-нибудь трогали? ‒ спросила она.

‒ Только входную дверь.

Бель взглянула на Гарретта, ‒ их связь напарников, говорящая безмолвно, ‒ и он кивнул, уходя опечатывать двери, чтобы подтвердить заявление Стоуна. Она смотрела ему вслед, практически молясь, чтобы отпечатки Эймона нашли где-нибудь еще, чтобы доказать, что он лжет и что он в этом замешан. Она повернулась к высокому блондину и отшатнулась, увидев выражение его лица. Его высокомерная маска упала теперь, когда они остались незамеченными, как будто он не позволял никому, кроме нее, видеть хищника под ним. Обычно уверенный и утонченный, его голодные глаза и сгорбленная поза потеряли все претензии на вежливость, заставляя ледяной страх течь по ее венам.

‒ Мне кажется подозрительным, что вы снова имели дело с жертвой прямо перед ее смертью.

Бель заставила свой голос оставаться ровным, восстанавливая контроль над разговором.

‒ С большой натяжкой можно поверить, что сегодня утром вы случайно встретились с Виктором Легатом.

‒ Думайте, что хотите, детектив, ‒ прорычал Эймон, ‒ но не я просил об этой встрече.

‒ Что вы имеете в виду?

‒ Мистер Легат позвонил мне вчера вечером и попросил встретиться с ним сегодня до открытия магазина. Он знает, что я предпочитаю уединение.

‒ Наша жертва звонила вам? Простите меня, если я этому не верю.

‒ В это не так уж трудно поверить, детектив, ‒ Эймон сказал «детектив», как будто это было ее имя, как будто он пробовал на вкус каждый слог, смаковал каждую букву. ‒ У меня были дела с его магазином.

‒ Какие?

‒ Когда я приехал, в особняке Реале осталось пианино.

Он наклонился вперед и вдохнул, как будто даже не осознавая, что вдыхает ее запах.

‒ Это антиквариат, поврежденный за годы заброшенности, но скелет у него хороший. Я нанял мистера Легата, чтобы тот восстановил его для меня.

‒ Вы наняли Люмена для проектирования мебели, а Легата для ремонта пианино?

Бель хотела откинуться назад, вырваться из его хватки, но не смогла. Она оказалась в ловушке его орбиты, позволяя его хищному взгляду поглощать ее, пока он вдыхал ее, и она никогда бы в этом не призналась, но взгляд чистого желания, наполнивший его глаза при ее запахе, заставил ее сердце бешено биться.

‒ И вы купили кофе в «Шот эспрессо»?

‒ Конечно, детектив.

Мед… ее титул на его языке был как мед.

‒ Разве не как все в Байке?

‒ Вы имели дело со всеми тремя нашими жертвами, видели их прямо перед смертью, а теперь обнаружили тело Виктора Легата. Если вы это сделали, если вы убили его… Я не остановлюсь, пока не