Аутопсия сказки - Николь Скарано

‒ Будь осторожна, ‒ ухмыльнулся он, продемонстрировав свои красивые острые зубы. ‒ Никогда не знаешь, какие хищники здесь водятся.

Глава 17

Слова Эймона преследовали Бель до конца дня, сбивая с толку. Кто-то следил за ней, охотился за ней. И хотя присутствие Эймона так далеко от его дома и так близко к ней намекало на то, что его черные глаза следили за ней, она не могла избавиться от ощущения, что, несмотря на страх, который он внушал, его окружала аура безопасности. Она не сомневалась, что в его коже обитает чудовище, но он был словно король тьмы, и никакое зло не осмелилось бросить вызов его господству. Бель знала, что она не в безопасности от Эймона Стоуна, но, когда она окажется в его руках, он защитит ее от демонов, сражающихся за ее душу.

У Бель было отчетливое ощущение, что, хотя его предупреждение предназначалось ей, оно также было предчувствием грядущей смерти. Зло сделало Байку своим охотничьим угодьем, и она боялась, что только что наступила долгая ночь. Еще больше умрет, прежде чем взойдет солнце справедливости, и воздух станет слишком спокойным и неподвижным. Они находятся в эпицентре бури. Итак, когда на следующее утро зазвонил телефон и разбудил ее, она поняла.

‒ Эмерсон? ‒ голос шерифа Гриффина в соединении звучал грубо, и Бель мгновенно поняла всю серьезность ситуации, поскольку звонил он, а не Гарретт.

‒ Сэр, ‒ ответила она хриплым от сна голосом. ‒ Где?

Ей не нужно было, чтобы он говорил ей, что это случилось снова.

‒ «Ключи из слоновой кости».

‒ Еду.

Бель покормила и выгулила Цербера со скоростью света, прежде чем надеть чистую одежду. Ей пришлось отказаться от кофе и завтрака, но она добралась до музыкального магазина в рекордно короткие сроки: часы на приборной панели ее машины показывали семь сорок пять утра. Она точно знала, что «Ключи из слоновой кости» работали с девяти утра до пяти вечера, поэтому была удивлена, что кто-то нашел тело так рано, пока не увидела его. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда он парил в тени, одетый в черное. Его взгляд мгновенно нашел ее, и он следил за каждым ее шагом, пока она приближалась к шерифу. В отличие от их других встреч, где его высокомерие и доминирование проступали через его слова и движения, Эймон казался почти обеспокоенным, когда она прибыла на место происшествия.

‒ Шериф, ‒ поприветствовала Бель Гриффина, стараясь избежать ласки взгляда Эймона на ее коже.

‒ Эмерсон, ‒ голос шерифа был напряженным, лицо осунулось.

Страх тяжело давил на них обоих, когда Гарретт припарковался и выпрыгнул из машины.

‒ Жертва ‒ Виктор Легат, ‒ сказал Гриффин, когда к ним присоединился ее напарник. ‒ Владелец «Ключей из слоновой кости».

‒ Его нашел сотрудник? ‒ спросила Бель.

‒ Нет, Легат сам владеет и управляет этим музыкальным магазином.

Бель и Гаррет переглянулись, когда он ответил. Вот и вся теория недовольного сотрудника.

‒ Кто его нашел? ‒ спросил Гаррет.

Гриффин мотнул назад головой в сторону Эймона.

‒ Мистер Стоун. Сегодня утром, перед открытием магазина, у него была назначена встреча с Виктором. Он позвонил.

Взгляд Бель скользнул к Эймону, его высокий рост преследовал ее из тени. Несмотря на его чистую красоту и устрашающие размеры, никто из заместителей шерифа не обращал на него никакого внимания, как будто он существовал для нее и только для нее. Три смерти. Три места преступления. Эймон Стоун ‒ единственный общий знаменатель. Желудок Бель скрутило. Не было никаких доказательств, подтверждающих ее убеждение, но она знала. Этот невероятно опасный человек был убийцей. Он сделал это, и она была с ним одна в лесу.

Бель проглотила душивший ее страх.

‒ Не позволяйте ему уйти. Я хочу поговорить с ним после того, как увижу тело.

Шериф Гриффин кивнул, когда напарники направились к входной двери.

‒ У Легата есть взрослый сын, который живет в нескольких городах отсюда со своей женой и ее семьей. Я сообщу ему.

‒ Спасибо, ‒ сказали оба детектива в унисон, надев защитное снаряжение и проскользнув в музыкальный магазин.

Бель отказывалась встречатся взглядом с Эймоном, но чувствовала, что его глаза следят за ней на каждом шагу. Нить беспокойства все еще витала в его взгляде, и, хотя она убеждала себя, что это потому, что они приближались к нему, ноющее чувство в ее животе шептало, что это беспокойство не о нем самом. Он беспокоился за нее.

«Ключи из слоновой кости» создавали ощущение загроможденной эклектики, инструменты украшали каждый дюйм пространства, пока они шли по прямой дорожке к главному этажу магазина. Красивое старинное пианино гордо и ослепительно стояло посередине комнаты, но его красота не была в центре внимания. Ей была банкетка.

Виктору Легату на вид было около шестидесяти, его тело стояло на четвереньках перед инструментом, а его позвоночник служил сиденьем, на котором мог сидеть пианист. Нагота Люмена была заключена в резьбу так же, как и нагота Легата. Деревянные ноги с когтями, начиная с запястий, поддерживали обе его морщинистые руки, черная скульптура врезалась в его бескровную кожу. Деревянная столешница простиралась от его подмышек до таза, поддерживая его живот, а изящно вырезанные кусты шипов обвивали его бока, удерживая его на месте. С его бедер спустились еще две ноги, обхватившие его собственные. Их изящные узоры были вкручены в его бедра, чтобы удерживать его в устойчивом положении. Еще два ужасных когтя торчали из того места, где его колени вжимались в ковер. Убийца также сломал Легату кости, чтобы он мог прижать икры мужчины к задней части его бедер, просверлив его ступни параллельно потолку, чтобы продолжить плоское растяжение, укрепляющее сиденье. На этом скамья для фортепиано не остановилась. От обнаженных плеч до подошв перевернутых ног лежала подушка, толстые нити бескровно пришивали ее к его телу.

‒ Боже мой, ‒ прошептал Гаррет, глядя на увечье.

Черная краска для дерева точно соответствовала цвету фортепиано, а подушка была такой же кремовой, как и клавиши из слоновой кости.

‒ Деревянная основа закрывает его грудь, ‒ указал Гарретт туда, где живот Легата лежал, прижатый к конструкции, скрывая ребра мужчины из виду. ‒ Думаешь, у него не хватает сердца?

Бель шагнула вперед и изучила подушку, вшитую в спину Виктора, и поняла, что, хотя