В плену. И после. История одного эльфа - Анна Жнец

О, как приятно было видеть отвисшую челюсть соперника, этого бородатого любителя мяса!

На секунду ощущение триумфа вознесло Фая к небесам, а потом эльф спохватился и ужаснулся собственным мыслям. Какой триумф? Какой соперник? Откуда у него взялись эти странные чувства?

Упомянутая жена окинула растерянным взглядом сначала одного мужчину на крыльце, затем — другого, и сказала, скрестив руки на груди:

— Вообще-то я сегодня ходила в храм, и жрецы обещали нас развести. Эйхарри, к слову, не против.

— Зато я против! — вырвалось у Фая, прежде чем он успел прикусить язык.

Но он действительно был против. Очень, очень против! Категорически против! Он уже привык к этому волшебному ощущению безопасности, что дарила ему брачная метка, и не желал с ним расставаться.

— Я не дам тебе развод, — сказал он и с легкой тревогой заметил, как грозно сошлись на переносице брови его супруги.

— Не дашь развод? — Желтые глаза Грид сузились и сверкнули яростью. — И отчего же? Страстью ко мне вдруг воспылал? Хрупкие ушастые блондинки больше не в твоем вкусе? Или тебе просто нужна защита? Хочешь мной воспользоваться? Угадала? Нет, милый, так не пойдет. Ступай ищи себе жену не дикарку. — И она попыталась захлопнуть дверь перед его носом.

Представив, что придется ночевать на улице, даже с благословенной брачной меткой на груди, способной его защитить, Фай испытал самый настоящий ужас. Проклятье! Неужели Грид и правда предлагает ему спать под открытым небом, словно городскому бездомному? Ему же податься некуда! Знакомых, кроме королевской четы, в Сумеречных землях у него нет, а во дворец эйхарри первого встречного незнакомца не пустят, тем более в такой поздний час. Где в Эйрионе гостиница Фай не знал, да и деньги остались в доме у Грид — на прогулку с Эвером он вышел с пустыми карманами.

— Грид, моя волшебница, а как же я? — воскликнул бородач с окороком и вовремя успел поставить ногу в щель между косяком и закрывающейся дверью.

Хвала богине! У Фая появилась возможность что-то сказать, как-то попытаться смягчить сердце жены.

— Пожалуйста, не надо, не прогоняй, — затараторил горе-супруг с такой искренней мольбой в голосе, что удивил сам себя. Еще бы! Кому захочется ночевать на лавочке в парке! Да здесь, наверное, и парков-то нет, лавочек — тем более.

Вообразив, как укладывается спать в какой-нибудь грязной подворотне или прямо тут, на крыльце, Фай заговорил с еще большим пылом. В нем проснулось поразительное красноречие.

— Прости, пожалуйста, прости за все те гадости. За дикарку, за… — он взмахнул рукой. — За все. Я был дураком, что сравнивал тебя с Эллианной. Ты добрая, снисходительная, красивая. Да, ты очень красивая. Я только сегодня это понял. Очень красивая женщина. Прошу, дай мне шанс. Я вовсе не собираюсь тебя использовать. Ты мне… ты мне действительно нравишься. — Все это Фай выдал скороговоркой, на одном дыхании и замер в ожидании вердикта.

Усмехнувшись, Грид скептически вздернула бровь — похоже, не поверила ни единому слову.

— Подхалим ты и приспособленец, — сказала она после небольшой паузы. — Но я в самом деле добрая, так что заходи, — и она открыла дверь шире, пропустив в дом обоих ночных гостей.

Сначала внутрь прошмыгнул Фай — торопливо, как мышь: боялся, что супруга может в любой момент передумать и выставить его за порог. Следом с окороком наперевес вошел бородатый поклонник химеры. Он остановился напротив Грид, вытянул вперед свое омерзительное, на взгляд эльфа, подношение и залебезил:

— Дорогая моя хищная кошечка, это тебе. Я знаю, что ты любишь. Бросай этого худосочного нытика и выходи за меня! В десятый раз уже предлагаю. И не отступлюсь. Я знаю, как сделать тебя счастливой. Знаю, что надо такой сильной, смелой, необычной женщине. В отличие от этого убогого, я найду, чем тебя порадовать.

Худосочного нытика? Убогого? У Фая кулаки зачесались — так захотелось показать, какой он худосочный убогий нытик. Только развязывать драку было не лучшей идеей — еще не хватало разозлить Грид и потерять и без того с трудом отвоеванные позиции. Решив не рисковать, Фай ограничился тем, что посмотрел на обидчика брезгливо и с ледяным высокомерием — по части презрительных взглядов любой эльф был мастером.

И все-таки как же бородач его бесил!

Приперся к замужней женщине поздно ночью. Притащил с собой вонючий, совершенно отвратительный на вид кусок мяса. Дикарь! Разве это подарок? Цветы, украшения, изящные безделушки — вот что порадует прекрасную деву.

Однако Грид, к его изумлению, возмущена не была — наоборот, отнеслась к свиному окороку весьма благосклонно.

— Давай, что ты там принес, — она с видимым удовольствием взяла подарок в руки и вдохнула пряный копченый запах. — Ммм, настырный ты тип, Сэйер. Навязчивый, нудный, но знаешь, что любят женщины, — этого у тебя не отнять.

Она стрельнула глазами в сторону мужа и мило улыбнулась поклоннику:

— Так чего пришел?

— На свидание пригласить, — заухмылялся в ответ усатый.

На свидание? При живом супруге!

От возмущения Фай весь побагровел. И как-то вылетело из головы, что брак у них с Грид ненастоящий, формальный и что совсем недавно Фай аж слюной захлебывался, требуя у эйхаррии разорвать эту нежеланную связь.

— Пойдем, моя хищная опасная кошечка, — тем временем лепетал бородатый гад. — В полночь в храме Темнейшей состязание, посвященное великой богине. Шестеро воинов будут драться против демонов огня. Зрелище что надо! Его каждый год устраивают. Тебе понравится.

— Грид замужем, — сквозь зубы процедил эльф, сам не понимая причин столь бурного гнева.

Это, наверное, потому что бородач назвал его убогим и нытиком. Только поэтому Фай так сильно злился.

— Да? Замужем? — Снова на лице пантеры проступило выражение сарказма. Любила же Грид иронично приподнимать брови, особенно ту, рассеченную тонким шрамом. — Ты уверен? Что-то непохоже.

В желтых глазах заплясали лукавые огоньки. На губах заиграла хитрая-прехитрая улыбка.

— А знаешь, — подмигнула Грид своему воздыхателю. — Я согласна. Пойдем. — Она бросила на Фая короткий, внимательный взгляд. — Ежегодное состязание во славу Темнейшей — это что-то интересное. Удивительно, как хорошо ты угадываешь мои вкусы, Сэйер. Подожди здесь, а я пока соберусь. Не идти же в храм абы в чем.