В плену. И после. История одного эльфа - Анна Жнец

Глава 17

Когда Грид показалась на лестнице, нарядившаяся для выхода в свет, у Фая перехватило дыхание. Он стоял у нижней ступеньки и с открытым ртом, задрав голову, наблюдал за неторопливым спуском химеры.

Мог ли Фай когда-нибудь подумать, что человеческие женщины бывают так хороши? Мог ли представить свою навязанную супругу настолько притягательной? То ли узкое платье в пол сотворило с Грид чудеса, то ли все это время Фай был непозволительно слеп, а сейчас прозрел. Его словно обухом по голове ударило. Словно пронзило молнией.

Яркая. Женственная. Красивая.

Под восхищенными взглядами мужчин Грид спускалась по лестнице. Шлейф длинного платья тянулся за ней по ступенькам. Серебристая ткань мягко переливалась в блеске свечей и облегала фигуру так плотно, что тонкая талия, точеные бедра, высокие округлые груди сразу бросались в глаза и приковывали внимание. Не оторвать взгляда! Не отвернуться при всем желании!

Раньше Фай думал, что не может представить Грид в платье. И он действительно не мог. Не мог представить, что она способна быть… такой. Удивительной.

Короткие волосы химера украсила сбоку кокетливой заколкой из камней — по форме не совсем цветок, но что-то очень похожее. На оголенной шее загадочно мерцала тоненькая серебряная цепочка. А может, то была платина или белое золото?

Таких мелочей — цепочку, заколку — Фай, будучи мужчиной, не замечал, но видел образ в целом, и этот образ заставлял его сердце биться громче и быстрее обычного.

Платье на Грид сверкало. Переливалось тысячами крошечных огоньков холодных серебристых оттенков. Немного искорок фиолетового, немного — голубого, немного — белого. Казалось, выйди Грид за дверь — и блеск ее роскошного наряда озарит всю улицу.

Фая этот блеск слепил, но одновременно завораживал.

— Ты великолепна, моя кошечка, — раздалось за спиной, и эльф с недовольством вспомнил, что химера приоделась не для него и на свидание сейчас пойдет не с ним, а с мерзким небритым типом, все еще воняющим копченым окороком.

И нет у Фая прав на эту женщину, даже несмотря на брачную метку на груди. И остановить Грид он при всем желании не может, как и занять место бородача рядом с ней. А хочется…

Хочется?

Да!

В рту пересохло. Фай с трудом сглотнул застрявший в горле колючий ком. Он смотрел, смотрел и видел то, что прежде было недоступно его затуманенному, предвзятому взгляду. Красоту. Яркую, живую, бьющую через край. Опасную. Способную сжать мужское сердце в кулаке и присвоить на веки вечные.

У подножия лестницы Грид остановилась и с царским видом одарила своих поклонников широкой улыбкой. Весь ее вид говорил — нет, кричал: эта женщина знает себе цену и прекрасно понимает, какое впечатление производит на присутствующих.

На мужа Грид бросила беглый, скользящий взгляд, а вот на гада Сэйера смотрела долго и нежно, даже протянула ему руку, чтобы тот помог своей спутнице спуститься с нижней ступеньки.

Отчего-то Фаю тоже ужасно захотелось, чтобы Грид обратила на него внимание.

— Ты… прекрасна, — прошептал он, с завистью глядя на тонкую женскую кисть в мужских смуглых пальцах.

Глаза Грид чуть расширились в удивлении, затем на губах промелькнула мимолетная улыбка.

— Прекрасна всегда, а не только сегодня, — твердо и четко проговорила химера. — Кто-то это видит, а кто-то — дурак. —И вместе с Сэйером она двинулась к двери.

Фай почувствовал, что не в силах ее отпустить. На свидание. Ночью. С другим мужчиной. Нет, нет и нет! Внутри у него закручивался ураган эмоций.

Фай сам себя не понимал, но ему внезапно почудилось, что все это время в руках он держал нечто волшебное и поразительное, и вот оно, это волшебное и поразительное, начало ускользать, просачиваться сквозь пальцы. Он подумал, а не упустил ли из вида что-то еще, помимо привлекательной оболочки Грид. Что-то важное, более значимое и глубокое, не касающееся ее внешности. Ведь ощутил же он протянувшуюся между ними ниточку связи, когда химера рассказывала историю своих рубцов на спине. И совсем недавно, когда Фай возвращался домой после нападения, его охватило беспричинное, но такое явное ощущение уюта и радости.

Взволнованный, он не стал разбираться в своих эмоциях — просто сказал:

— Я пойду с вами.

И пошел, несмотря на горячие возражения бородача и таинственное молчание Грид.

* * *

Как выяснилось, представление проходило не в самом храме Темнейшей, а в небольшом, пристроенном к нему амфитеатре. Возможно, тот являлся частью храма — Фай не знал и не спрашивал: голова его была забита другими вещами.

Всю дорогу до святилища богини бородач, не умолкая ни на секунду, расхваливал чарующую красоту Грид. На комплименты пантера отвечала мягкой улыбкой и иногда добавляла: «Льстец, Сэйер, ты такой льстец». Но не просила поклонника замолчать — наоборот, подбадривала его благосклонными взглядами, легкими кивками и даже словами: «Но ты продолжай, продолжай, мне нравится».

А поганец и рад стараться! У Фая уши вяли от этого нескончаемого потока болтовни, от сладкого сиропа, лившегося и лившегося из-под закрученных усов.

Какие же, однако, раздражающие были эти усы! И борода! Борода тоже неимоверно бесила эльфа. Чего греха таить, весь Сэйер, целиком и полностью, вызывал у Фая непонятную, совершенно не объяснимую злость.

Ишь, как выплясывает перед Грид, а она, между прочим, замужем. И неважно, что брак фиктивный — Сэйер-то об этом не знает! Мерзавец!

Плетясь рядом с воркующей парочкой, Фай чувствовал себя глупо. А впрочем, как еще должен чувствовать себя супруг, сопровождающий жену на свидание с любовником? Именно так. Третьим лишним. Пятой ногой у собаки.

Фай тоже хотел сказать Грид что-то приятное о ее внешности, но никак не мог вклиниться в непрерывную пламенную речь бородача. Да заткнется он хотя бы когда-нибудь?

Сэйер — хвала богине! — заткнулся, однако совершить задуманное так и не получилось: они наконец добрались до амфитеатра и теперь втроем проталкивались сквозь толпу в надежде занять места получше. Не самое удобное время для комплиментов, да и шум вокруг стоял такой, что эти комплименты пришлось бы кричать Грид в ухо, иначе бы она не услышала.

О, Светлоликая! Сколько народа! При таком скоплении людей Фай чувствовал себя не в своей тарелке. На каждом шагу приходилось тереться о чужие потные спины, чтобы продвигаться вперед. Столь тесный физический контакт с незнакомцами, этими грубыми дикарями, не мог не тревожить. Отвратительно! Губы эльфа брезгливо кривились, а сердце сжималось от страха, грозящего перерасти в панику.

Да еще пованивало в амфитеатре сильнее, чем на городских улицах, а