Цена прощения - Татьяна Катаева

Тогда ещё верилось, что это хоть что-то может значить. Что стоит коснуться к нему и он всё вспомнит. Потому что любовь не забывают. Но вместо этого я чувствую себя полной идиоткой.

Когда тишину студии разорвал грохот двери и весёлый голос девушки Саши, нас обоих словно холодной водой облили. Я отскочила от него, а он... Он раздражённо прикрыл глаза на секунду, а потом резко выпрямился.

Мне вдруг стало так плохо.

— Любимый, ты тут?

Вита вошла в комнату вся при параде. Короткая кожаная юбка, сверху куртка короткая, волосы распущены, яркий макияж. И я... Сижу на холодном полу в одних трусах, я даже грудь не прикрываю. Просто... Я с ума сошла от его поцелуя. Это было... Боже, это было так больно и так сладко одновременно. И мне показалось, что он всё помнит. Что между нами сейчас та самая химия, что и год назад. А потом врывается Вита, а Саша в мою сторону даже не смотрит.

— Как это понимать? — замирает она по середине и уж слишком ядовито смотрит на меня. И пусть Саша стоит в паре метров от меня, мне кажется, она чувствует что-то. Да, в этой студии даже воздух заряжен энергией, которой бьёт, стоит к ней коснуться. — Что здесь происходит?

— Ничего не происходит, — спокойно говорит Александр и возвращается к фотоаппарату. Поднимает его с пола и листает кадры, сделанные со мной. — Мы работаем с Евой.

Работаем...

Да я только что сердце своё чуть не вырвала, так сильно оно рвалось наружу. К нему... А у него ничего не происходит. Боже... Что я тут делаю?! Я сейчас начну плакать, орать, истерить... А у него ничего не происходит.

Я молча поднимаюсь на ноги, хватаю вещи и в ускоренной перемотке начинаю одеваться.

— Ева, мы ещё не закончили, — не глядя на меня говорит. Я же только и чувствую прожигающий взгляд Виты в спину.

— Для меня закончили, — на выдохе говорю. Я тут никто. Вот она его реальность. Его девушка. А я... Просто голая девушка, которая понравилась ему визуально, и ему захотелось ответить на мой поцелуй. Потому что это я поцеловала. Не он...

Я касаюсь нижней губы, которая до сих пор помнит его поцелуй. Нет, это слишком. Я не готова. Я всё та же слабая. Да, есть девушки-воины, которые и в огонь, и в воду ради любви. А я... Я привыкла быть под чьим-то крылом. Чтобы обо мне заботились. Со мной нянчились. Я вовсе не смелая... Я...

Да, я трусиха. И прямо сейчас я отказываюсь бороться. Я вернусь в Нью-Йорк и продолжу своё существование. В этот раз в одиночку. Но я буду строить себя новую. По кирпичику, день за днём. И когда-то... Возможно, когда-то я стану сильной. А пока...

— Спасибо за чудесную съёмку. Фото пришлёшь мне на почту, — хватаю свою сумочку и не глядя на него пытаюсь покинуть комнату. Остался последний штрих: схватить пальто и уйти. Вита стоит в проёме, её руки скрещены на груди, она злобно полирует меня взглядом. Ух... Так смотрит, словно увидела впервые. Больше я не вижу в ней доброты и милоты. Острые скулы, пронзительный взгляд, губы плотно сжаты.

— Ева, — хватает меня за руку Саша. Я не могу к нему повернуться. Не могу. Потому что если я взгляну в его глаза, то клянусь, я умру. Не хочу видеть в них ошибку.

Я. Не. Ошибка.

Наше прошлое не ошибка.

Это было в реальности.

— Ева, не уходи. Давай закончим. Если ты стесняешься Виту, она сейчас покинет студию.

— Я? Да ты охренел, Лисицкий. Я прихожу к своему парню, а он тут с полуголой девицей не понятно чем занимается.

Я прикрываю веки. Хочется выплеснуть всю боль на неё. Хочется дать сдачу. Но я не могу... Нет сил. Я жутко устала что-то кому-то доказывать. В любви не бывает доказательств. В любви всё понятно без слов.

— Вита, это работа. Сколько раз тебе это объяснять?

— Классная работа: пялится на голые сиськи и письки.

Ох, как далека она от мира искусства. Хотя в начале нашего знакомства мне казалось, она так восторгалась талантами своего парня. Хотя, я не могу её судить. Такого красивого парня тяжело не ревновать...

— Вы тут поговорите, а мне пора, правда. Спасибо тебе за отличную фотосессию. Ты талант, — я поворачиваюсь к нему, но в глазах так и не решаюсь посмотреть. Мой взгляд останавливается где-то в районе скул. Всё тех же любимых...

Высвободив свою руку, я схватила пальто и ушла, тихо прикрыв дверь. Эта тишина была секундной, потому что потом, внутри, орало во весь голос подсознание. Оно просило вернуться. Просило рассказать ему правду. Пусть он всё равно не вспомнит, но по крайней мере он будет знать правду. Не будет жить во лжи. Но я не могу.

И вот сейчас, пробежав больше квартала, я ловлю такси. Водитель настоятельно врывается в подсознание, раз десятый спрашивая, куда ехать. Походу моего "просто прямо" ему уже недостаточно.

— Отвезите меня к маяку, знаете где он?

— Насколько я помню, он один у нас в городе.

— Тогда давайте туда.

Ехать домой или к Антону — не вариант. Просто мне сейчас нельзя закрываться в помещении. Я сойду с ума. Я захочу успокоиться, поспать, а для этого мне придётся выпить таблетки. Уверена, ни одна, ни две не помогут. А больше опасно. Знаю, уже пробовала так. И это было ошибкой. Поэтому сейчас я хочу к морю. Хочу в то место, где мы были вместе.

Именно Саша показал мне его. В тот вечер он рассказал мне правду об отношениях с Катей и поступке моего брата. И я поверила ему. Выбрала его. Клялась, что ни за что не передам. А сама... Сама сбежала. Оставила его одного. Он выживал в тот период, когда я была далеко. Без меня. И это понятно, что он выбрал другую, предпочёл забыть и стереть только меня.

Любовь — это боль. Жуткая. Отправляющая. Лишающая возможности жить без неё. Ты наркоман. Без дозы усыхаешься. Умираешь. А твоя любовь... Она травит всех. Но ты умираешь без неё. Раз за разом. Не живёшь — существуешь. Любовь — это самое эгоистичное желание человечества. Каждый хочет её себе. Делает поступки, которые могут убить любимого.

Он прав. Моя любовь травит людей. Убивает. Саша, Антон... Они были рядом, а я нет! В обоих случаях