Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юрьевна Юраш

Казалось, комната маленькая. До двери шагов пять-шесть. Но я чувствовала, как мне не хватает воздуха, как горький дым врывается в мои легкие, а голова начинает кружиться.

Комната, в которой я прожила несколько недель, вдруг стала чужой.

Дым сожрал углы. Сожрал стены. Сожрал расстояния. В этом мареве я ничего не соображала.

“Нужно упасть на пол! И прижать рубаху к лицу!”, — пронеслось в голове, а я попыталась оборвать кусок рубахи, чтобы сделать повязку. Я хотела намочить тряпку, но там был огонь. Графин лопнул, и вода с шипением стекала вниз.

Окно! Может, к окну?

Я сделала неуверенный шаг, прижав рубаху к груди, но споткнулась о лежащий на полу подсвечник. Обжигающая боль заставила отпрянуть, как вдруг карниз вместе с тяжелыми шторами рухнул вниз, поднимаясь пугающей стеной огня.

Я бросилась к двери, но засов был раскаленным. Я обжигала пальцы, пытаясь его сдвинуть, но не могла. Сил почти не оставалось.

Я даже не поняла, когда они покинули меня. Я просто помню звенящую темноту.

А потом темнота наконец меня догнала.

Глава 56

Сон не приходил. Я даже не пытался его поймать.

Кабинет погрузился в ту густую, давящую тишину, которая бывает только глубокой ночью, когда весь дом Дартуар замирает, боясь потревожить хозяина.

На столе из черного дуба лежал отчет Валькарта. Я перечитывал одни и те же строки в третий раз, но буквы сливались в серую кашу. Взгляд упрямо возвращался к приложению: магической светокопии, мерцающей тусклым серебристым светом над пергаментом.

Из реки выловили тело. Светлые волосы, слипшиеся в одну тяжелую массу. Лицо размыто водой и временем до неузнаваемости. Рыбаки спорили: одни шептались о пропавшей горничной, другие спорили, видя в тонких, бледных пальцах признаки знатного рода. На девушке была лишь длинная белая рубаха, набухшая от речной тины. На снимке она казалась рослой.

Я мысленно приложил этот силуэт к образу Аннабель. Рост не совпадал. Холодный узел в груди на долю секунды разжался.

Не она.

Дракон внутри меня спал. Он не рычал, не тянулся к этому образу. Значит, это не она. Но взгляд зацепился за мелочи, которые эхо-маги вывели с педантичной точностью: дешевое латунное колечко на безымянном пальце и медная монетка, продетая сквозь потертую тесьму на шее. Дешевая, низкопробная бижутерия. Аннабель никогда бы не надела такую вещь. Я отодвинул лист. Мусор.

Вторая записка Валькарта лежала поверх первой, придавленная тяжелым ножом для бумаг.

Северный трактир «Хромой грифон». Постоялец, напившийся до бессознательного состояния, уверял, что видел женщину, один в один похожую на портрет. «Клянусь, это была она!», — записал сыщик.

Дракон снова промолчал. Вполне возможно, что это - пьяные бредни.

Я сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Мысли отказывались фокусироваться на поиске.

Вместо координат и показаний свидетелей в голове всплывало другое. Стук босых пяточек по мрамору. Запах озона, смешанный с приторным ландышем. То, как она швырнула платье к моим ногам. Как дрожали её пальцы, сжимая стекло. Я раздраженно смахнул отчет на пол.

Бумаги тихо шаркнули, падая в пыль.

«Временное недоразумение», — повторил я вслух. Слова должны были звучать твердо. Убедительно. Я сам себя пытался в этом убедить.

Так и есть.

Это просто ошибка. Временная помеха. Но фраза повисла в воздухе пустой, как выстрел в глухую стену. Что-то внутри надломилось. Тихо. Незаметно. Но уже не склеить.

Дракон зашевелился.

Не так, как с Аннабель. Без той сладкой, властной тяги.

Это было другое. Тревожное. Колючее.

Жар пополз под кожей, поднимаясь от живота к ключицам, заставляя ткань рубашки казаться слишком тесной, почти удушающей.

Я схватил перстень. Обсидиан был ледяным. Я начал вращать его.

Один оборот.

Второй.

...

Пятый.

Обычно этого хватало, чтобы зверь отступил, чтобы разум вернулся в привычное, холодное русло.

Сегодня камень не помогал. Жар не утихал. Он только нарастал.

Мне хотелось встать. Пройтись. Выломать дверь.

Но куда? В восточное крыло? В библиотеку? Или в ее комнату?

Я остановил себя на краю мысли, чувствуя, как внутри закипает злость. На неё? Нет. На себя. На то, что я не могу выкинуть её из головы. На то, что её упрямство, её босые ноги, её взгляд, полный холодной ярости, стали важнее отчетов сыщиков, в которых речь шла об Аннабель.

И тут воздух изменился.

Не постепенно. Резко. Словно кто-то невидимый выдернул пробку из бочки, и давление в комнате мгновенно подскочило.

Волосы на затылке встали дыбом. На языке появился металлический привкус статического разряда.

Свечи в бронзовых подсвечниках взметнулись вверх, вытягиваясь в неестественно длинные, дрожащие языки пламени. Магия. Густая, тяжелая, почти осязаемая. Она просачивалась под дверь кабинета, заполняя коридор, проникая сквозь щели, заставляя кожу покалывать.

Дракон рванулся так резко, что у меня перехватило дыхание.

«Она».

Мысль вспыхнула не в голове, а в груди, обжигая ребра изнутри. Только одна женщина в мире могла вызвать у зверя такую реакцию. Аннабель. Связь. Истинная связь. Она где-то рядом. Она жива. И её душа, наконец, отозвалась на зов дракона, пробивая любые преграды.

Радость ударила в виски, острая и почти болезненная. Я забыл о мадам Замене, которая спит в своей комнатке, забыл про игры в библиотеке. Теперь это казалось пустой тратой времени, чтобы хоть как-то развеять скуку ожидания.

Я уже сделал шаг к двери, представляя, как распахну её, как увижу её светлые волосы, как вдохну тот самый, родной запах ландышей.

Дракон ревел, требуя действовать немедленно, требуя забрать своё, уничтожить всё, что мешало.

Я протянул руку к тяжелой латунной ручке. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Уверенность была абсолютной. Железной.

Но в следующее мгновение частота дрогнула.

Резонанс, который только что обещал встречу с моей истинной, исказился. В нем не было прохладной свежести утреннего тумана.

Не было той мягкой, обволакивающей волны, к которой я привык за месяцы мечтаний.

В воздухе витало что-то иное.

Глава 57

Запах появился раньше звука.

Едкий, горький, пробивающийся сквозь аромат сандала и вековой пыли, которыми дышал дом.

Я поднял голову. Не камин. Не кухня. Восточное крыло. Библиотека.

Сердце пропустило удар. Там хранилось не просто знание. Там были летописи рода. Хроники, которых не было больше нигде. Карты магических разломов, договоры с древними кланами, рукописи, за которые вырезали целые семьи.

Я собирался броситься туда, спасать книги, не успел сделать и шага.

Зверь внутри не дал. Он не спросил. Не позволил мне закончить мысль. Рывок, от которого перехватило дыхание.

Ноги