Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юрьевна Юраш

Большой палец скользнул по ее щеке.

Она даже не проснулась.

— А ты… никто.

Ложь.

Дракон внутри дернулся так резко, что у меня перехватило дыхание.

Я стиснул зубы.

— Тебя не должно быть здесь.

Ладонь медленно скользнула по ее шее.

Пульс есть.

Слабый, но живой.

Мой взгляд потемнел.

— Тебя не должно быть в этом доме, — прошептал я. — И в моей жизни.

Ее губы были чуть приоткрыты. Я смотрел на них слишком долго. Непозволительно долго. В комнате пахло гарью и ею.

Дракон внутри снова зашевелился. Требовательно.

Меня потянуло вперед раньше, чем я успел это осознать. Я видел, как приближается ее лицо. Как дрожат влажные ресницы. Как медленно поднимается и опускается ее грудь.

Еще немного.

Всего одно движение.

Я замер в каком-то жалком дюйме от ее губ.

— Ненавижу, — выдохнул я в них, закрывая глаза и на мгновенье втягивая в себя ее дыхание.

И почему тогда мысль о том, что я мог опоздать хотя бы на минуту, до сих пор разрывала меня изнутри?

Дверь открылась в тот момент, когда я меньше всего этого хотел.

— Доктор прибыл, — сообщил Себастьян.

Глава 59

Дракон

Запах магии и спирта резал ноздри, перебивая въедливую вонь гари.

Доктор Эмериус, маленький человечек с пальцами, пахнущими йодом и старым табаком, закончил осмотр и вытер руки о безупречно белый платок.

Его движения были суетливыми, но точными — как у часовщика, чинящего сложный механизм.

— Ожоги первой и второй степени на предплечьях, — бубнил он, не поднимая глаз. — Угарное отравление легкой степени. Легкие очистятся сами, если обеспечить покой и свежий воздух. Она придет в себя к утру. Никаких осложнений, ваша светлость. Если, конечно, не считать…

Он замялся, покосившись на меня через очки с толстыми стеклами.

Я стоял у окна, скрестив руки на груди, чувствуя, как остывает кожа после жара пожара. Сажа въелась в поры, делая лицо тяжелой маской.

— Что «если»? — мой голос прозвучал глухо, словно из бочки.

Доктор вздохнул и кивнул в сторону кровати, где Анна лежала неподвижной куклой. Простыня едва прикрывала её полуобнаженное тело.

— Магический фон, герцог. Он… аномально высок. Даже для одаренных. Когда я касался её запястья, чтобы проверить пульс, мои собственные защитные заклинания затрещали по швам. Это не просто дар. Это поток. Грубый, неконтролируемый, но чудовищно мощный. Словно вулкан, который вот-вот прорвется наружу.

Я медленно повернул голову.

Аннабель.

У Аннабель тоже была сильная магия. Чистая, звонкая, как хрусталь. Именно это, помимо красоты, делало её одной из самых желанных невест.

Я снова посмотрел на Анну.

На ту самую «серую мышь». На девушку, которую родители прятали в тени, одевали в обноски, чтобы она не отвлекала внимание от своей сияющей сестры.

В голове щелкнуло что-то неприятное, как сломанная косточка.

Если бы они вложили в неё те же средства, что и в Аннабель… Если бы она ходила в шелках, а не в тряпье…

Она была умна. Я понял это в библиотеке. Она была красива — я заметил это, но почему-то только сейчас. И теперь, когда доктор заявил о силе её магии…

Мир дрогнул.

Передо мной вдруг возник призрак другой реальности. Реальности, где Анна Примваль стоит у алтаря не как замена, а как равная. Где её глаза горят не страхом, а уверенностью. Где она — не тень, а холодная, загадочная, таинственная луна.

Герцог Адиан Дартуар мог бы даже рассмотреть её в качестве невесты.

Не из жалости. Не из долга. А из расчета. Хотя бы из желания обладать невестой с такой магией. Он бы мог заинтересоваться ею.

Что за чушь лезет мне в голову?

Эта мысль обожгла сильнее, чем огонь в восточном крыле.

Я ненавидел её за то, что она заставила меня это подумать. За то, что она, лежащая здесь, полумертвая, разрушила мою уверенность в том, что Аннабель — единственный возможный выбор судьбы.

— Благодарю, — резко бросил я доктору.

Эмериус поклонился и выскользнул из комнаты, оставив меня наедине с тишиной и размеренным дыханием девушки. На столике стояло несколько флаконов с лекарствами.

Я подошел к кровати.

Шаги были тяжелыми. Внутри всё еще бушевало раздражение. Не на неё. На себя. На то, что я не спас книги. На то, что дракон выбрал её, а не наследие рода. На то, что сейчас, глядя на её бледное лицо, я не чувствовал облегчения от того, что она жива. Я чувствовал… тяжесть.

Сел на край кровати. Матрас тихо скрипнул.

Её рука лежала на одеяле. Пальцы были слегка сведены судорогой. Кожа вокруг ожогов покраснела и вздулась пузырями, но ее смазали мазью. Эти волдыри, намазанные чем-то зеленым и липким, выглядели омерзительно.

Но я протянул руку.

Не знаю зачем.

Коснулся её щеки.

Кожа была горячей. Слишком горячей.

И тут произошло нечто странное.

По её ресницам поползли слезы. Тихие. Медленные. Они скатывались по вискам, исчезая в волосах, оставляя влажные дорожки на пепельной грязи.

Я замер.

Рука зависла в воздухе.

Глава 60

Дракон

Она была без сознания. Доктор сказал, что она спит. Значит, это рефлексы? Реакция тела на боль? Но потом её голова чуть повернулась. Инстинктивно. Как котенок, ищущий тепло. Её щека терлась о мою ладонь. Слабо. Неуверенно.

И слез стало больше.

Раздражение вспыхнуло во мне ярким пламенем.

— Успокойся, — процедил я сквозь зубы. Голос звучал хрипло, зло. — Я не убираю руку. Реви сколько влезет.

Это было абсурдно.

Она не слышала меня. Она не могла меня чувствовать сознательно.

Но её тело реагировало. Оно тянулось к моему теплу, к моей руке, как к единственному источнику безопасности в этом кошмаре. И каждый раз, когда я чуть напрягал мышцы, собираясь отдернуть пальцы, слезы текли сильнее. Будто её подсознание знало: если я уйду, она останется одна в темноте.

«Мадам Замена», — мысленно плюнул я. — «Даже в бессознательном состоянии ты умеешь манипулировать».

Но руку я не убрал.

Я сидел так минут десять. Потом час. Время потеряло смысл.

Я смотрел, как поднимаются и опускаются её грудная клетка. Слушал её дыхание. И чувствовал, как внутри меня нарастает глухая, липкая ярость.

Я злился на то, что мне нравится ее касаться. На то, что её слезы, даже невольные, кажутся мне