Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

только тогда он так же медленно и плавно отклонился назад, снова оказавшись на почтительной дистанции. На его губах играла довольная ухмылка кота, который только что поиграл с мышкой и отпустил ее, чтобы поймать снова.

Он явственно видел мою панику, мое замешательство и получал от этого удовольствие. Опасно провокационный флирт, однако.

— До встречи, адептка Винтер, — сказал он уже обычным тоном. — Не опаздывайте завтра на занятия. Первый день очень важен для новичков.

Я не помнила, как оказалась в коридоре. Просто отшатнулась назад, бормоча что-то невнятное вроде «угу» и «конечно», и чуть ли не вывалилась в дверной проем, споткнувшись о собственные ноги. Дверь за моей спиной с мягким стуком закрылась.

Я не пошла, а почти побежала, не оглядываясь, чувствуя, как пылают мои щеки, отбежала куда-то в сторону и прислонилась к холодной каменной стене.

«А он опас-с-сный игрок... Мне нравитс-с-ся» — проурчала Зигорра.

А мне — нет!!!

«Уверена?..»

Я не ответила. Просто стояла в шумном коридоре среди снующих туда-сюда адептов и думала, что мастер Лукас Скаар был хуже любой битвы, хуже любого испытания. Потому что в бою я хотя бы понимала, что делать! А вот что делать с преподавателем, который играет с тобой в кошки-мышки, притворяясь котом, но явно имея в запасе когти тигра, я понятия не имела...

Глава 9. Дисгард

Я еще с полчаса бродила по бесконечным, похожим друг на друга каменным коридорам академии, пока, наконец, не нашла ту самую неприметную дверь с выцветшим от времени гербом. Не то чтобы я была счастливой обладательницей топографического кретинизма, просто после контакта с Лукасом в моей голове образовалась такая чудесная каша, что я тупила в одну точку и не могла сопоставить с действительностью указанный в моей распределительной карте маршрут.

О том, что Лукас оказывал на меня какое-то слишком бурное воздействие, я старалась не думать.

Кьяра, ты не глупая девчонка, включи мозги, отключи слюнопускательства! Они совершенно ни к чему в сложившейся ситуации. Мало ли что мужчина интересный попался — меня с ним ничего связывать не может, это ясно, как день, и точка!

«С-с-самовнушением занимаешься?» — деловито уточнила Зигорра.

Ой, отстань! И без тебя тошно...

«Зато с-с-со мной вес-с-селее тошнить», — философски заметила Зигорра.

Я тяжело вздохнула.

Иногда чувствовала себя сумасшедшей с этим невыключаемым голосом в голове. Но что поделать, быть драконом — это вам не с котенком играть, это сложное умение контролировать свою животную ипостась, со всеми вытекающими последствиями.

Мой новый «дом вдали от дома» располагался в самой дальней и, судя по всему, самой старой башне академии, чтобы добраться до нее, пришлось подняться по винтовой лестнице, которая выглядела весьма побитой жизнью.

Впрочем, это я придираюсь после академии для ледяных драконов в Лакоре: там всё такое изящное, воздушное, светлое, а здесь на меня давили сами стены.

На двери в гостиную висел герб со зверьком, похожим на хорька, и с металлической надписью «клан Дисгард».

«Звучит, как название болезни, — прокомментировала Зигорра. — Внимание-внимание! У пациента обнаружен запущенный дис-с-сгард! Прогнозы неутешительные!».

Да ладно тебе, название как название. Мне вообще только на руку, что меня определили в клан самых слабых адептов. Никакому Верховному Воеводе не придет в голову меня здесь искать. Я бы сама себя тут не искала, честное слово!

Ну что ж, настало время поглядеть, что за сокурсники мне достались, да?

Судя по скептичному отношению Лукаса, это должна была быть команда мечты. Сборная Валтарии по магической беспомощности, хех.

Я толкнула тяжелую дверь, и она со скрипом поддалась.

Помещение, в которое я вошла, с натяжкой можно было назвать залом. Оно было небольшим, низким, с грубо оштукатуренными стенами, на которых местами проступала сырость. Единственным источником света и тепла был громадный камин, сложенный из темного камня, в котором потрескивали поленья, пламя отбрасывало на стены нервно прыгающие тени.

Именно у этого камина, на разномастной мебели, наверняка собранной по принципу «что выбросили другие кланы», кучковались мои новые однокурсники.

Первым делом мои глаза нашли уже знакомых Тею и Брендона. Рыжая непоседа сидела, поджав под себя ноги, прямо на потертом ковре перед огнем, живо что-то рассказывая и размахивая руками, Брендон восседал в глубоком кресле.

Слева от камина, в тени, устроился темноволосый парень, который, казалось, состоял целиком из углов и костей. Невероятно долговязый, он сидел, сгорбившись, на табурете, на его серьезном лице красовались очки в толстой роговой оправе, которые он то и дело поправлял длинными тонкими пальцами. Он что-то сосредоточенно чертил в блокноте, и выглядел при этом как юный ученый, случайно попавший на поляну к дикарям.

Прямо напротив, развалившись на диване с просевшими пружинами, сидел еще один молодой человек. Коренастый, с круглым, добродушным лицом, обрамленным шапкой каштановых кудряшек. Он жевал хлеб, откусывая от целой буханки, смеялся над словами Теи, а на его униформе красовалось несколько пятен, похожих на следы от варенья.

Рядом с этим гастрономическим энтузиастом, на краешке того же дивана, примостилась девушка. И вот ее-то внешность заставила меня на секунду задержать взгляд, девушка была ну очень фактурной. У нее были густые, темные волосы, заплетенные в тугую косу, отрешенное выражение лица, пышные формы не могла скрыть даже строгая униформа. Она смотрела в окно, на падающие снежинки за стеклом, и в ее темных глазах была такая философская печаль, будто она размышляла о бренности всего сущего. Я бы сказала, что эта девица выглядит так, будто ее только что лишили титула Повелительницы Льда и отправили в ссылку. Вот уж если кого из нас и можно было принять за сбежавшую лакорскую принцессу, так это ее!

Рядом с ней, на полу, поджав под себя ноги, сидела девушка, которую я сразу мысленно окрестила Плюшкой. Не из-за полноты, а из-за невероятной, мягкой, прямо-таки булочной миловидности: круглое лицо, ямочки на щеках, пухлые ручки и добрые, как у испуганной овечки, глаза... У нее и прическа была, как у овечки: волосы светлые, короткие и очень курчавые. Она что-то завороженно вязала огромными спицами, а у ее ног лежал клубок шерсти такого ядовито-лимонного цвета, что у меня на него слезились глаза.

Божечки-кошечки, а как такая девушка могла пройти Полигон Смерти? Ума не приложу!

В углу, прислонившись к стене, сидел еще один парень. Настоящая гора! Молчаливый, массивный, с квадратным лицом, скрещенные на могучей груди руки как бы говорили о том, что он здесь вообще случайно и его настоящая стихия —